— Вытяжка! — сказала Мара. — Верхний рычаг в лаборатории и заслонка над печью.

Я знал верхний рычаг: два дня назад Тиль показывал, как проветривать подвал. До лаборатории было десять шагов и лестница. Ивар пошёл вниз. Я дотянулся до заслонки над печью и рванул. Она не поддалась.

— Влево, потом на себя, — подсказала Мара.

Я повернул. В стене загудел воздух. Дым потянулся к решётке вместо торгового зала.

— Теперь спирт, — сказала она.

— Он загорится.

— Поэтому вынесем до того, как загорится.

Она взяла деревянный ящик с верхней полки. Я перехватил. Внутри звякнули двенадцать флаконов.

— Во двор нельзя, там сообщник, — сказал я.

— В подвал, за каменную дверь.

Мы перенесли три ящика. Ивар открыл вторую вытяжку. Вернулся стражник Вер, затем Лея. Она оставила задержанного в торговом зале со вторым стражником.

— Сообщник ушёл, — сказала она. — Бутыль бросили из переулка. Следы к реке.

Полка рухнула. Искры посыпались на войлок. Мара отдёрнула его и велела засыпать остаток огня. Через несколько минут в кладовой остались дым, мокрый войлок и чёрная каша из песка, трав и стекла.

Огонь не добрался до спирта.

Мара опустила лопату. На щеке у неё тянулась полоса сажи. Правый рукав обгорел у манжеты, кожа под ним покраснела.

— Рука, — сказал я.

— Потом.

— Сейчас.

— Генерал, у вас кровь.

Я посмотрел на разрезанный рукав. По предплечью стекала тонкая линия. В пылу пожара рана почти не болела.

— Нож. Неглубоко.

— Идите в лабораторию, оба, — распорядилась Лея. — Здесь закончат стражники.

— Задержанный, — напомнил я.

— В браслетах и под охраной.

Из торгового зала раздался тяжёлый удар.

Мы вернулись одновременно.

Взломщик лежал на боку. Браслеты оставались на руках. Стражник держал его за плечи и пытался разжать челюсти. Из-под шарфа на ковёр стекала тёмная слюна.

— Он что-то раскусил, — сказал Вер.

Мара опустилась рядом, сняла шарф и повернула голову задержанного к свету. На языке лежали осколки прозрачной капсулы. Дыхание уже остановилось.

— Не касайтесь рта, — сказала она. — Перчатки. Пакет для осколков.

— Спасти можно? — спросила Лея.

Мара проверила пульс, подняла веко, понюхала воздух рядом с губами.

— Нет. Он приготовился заранее.

Я смотрел на мёртвого. Разбитый нос, обычное лицо, короткая стрижка. На шее не было цехового знака, в карманах — денег и документов. Только нож, фонарь, копия старого ключа и моток тонкой верёвки.

— Кто он? — спросил Ивар.

Никто не ответил.

Мара срезала ножницами кусок его рукава, чтобы осмотреть пятно у локтя. На шве застряла синяя нитка — ярче тёмной ткани, прочная, скрученная вдвое.