Ниже мелкими буквами перечислялись номер заказа, месячная сумма и фамилии трёх проверяющих.

Мара посмотрела на перевёрнутую корзину, потом на меня.

— Девять секунд? — спросила она.

— Шесть с половиной, — охотно ответила Орса.

— Я удерживал высоту семь ударов.

— Корзина подтверждает, — сказала Мара.

Я поднял корзину и проверил прутья. Не сломал. Это тоже считалось улучшением.

— Голова кружится? — спросила она.

— Немного.

— Боль в груди?

— Нет.

— Зрение?

— Ты стоишь в двух шагах, сердита и держишь за спиной ложку для мази.

Мара убрала руку из-за спины.

— Зрение сохранно. Сядь на пять минут.

Она давно перестала называть меня на «вы», но медицинские распоряжения всё ещё произносила так, будто спорить было неразумно. Я сел на скамью. Не потому, что должен был заслужить её одобрение послушанием. Просто после четырёх месяцев научился отличать границу от вызова.

Сегодня открывали приёмную, выпускали первую независимую партию Огненной соли и принимали Тиля в официальные ученики. Мара с рассвета проверила окна, счета, запас бинтов, доступ к воде и ширину новой двери. Потом проверила всё второй раз.

Я хотел предложить помощь. Вместо этого спросил:

— Что поручишь?

— Перенеси шесть стульев из кладовой. По одному.

— Там двенадцать.

— Шесть перенесёт Тиль.

— Я способен взять два.

— Способен. Но сегодня ты уже летал.

— Это трудно назвать полётом.

— В лечебном журнале называется именно так. Не заставляй меня переименовать в падение с осложнениями.

Орса закрыла тетрадь.

— Я поддержу любую формулировку госпожи Лорен.

Они обе смотрели на меня. Пришлось нести стулья по одному.

Новая приёмная занимала бывший склад и комнату, которую я когда-то заполнил солдатами без согласия хозяйки. Стену между ними разобрали. Мара оставила старую балку с зарубками Эмиля, но пол подняли и выровняли. У окна стоял осмотровый стол, за ширмой — две койки для тех, кому требовалось наблюдение. На полках лежали лекарства с зелёными этикетками: городские, бесплатные, не смешанные с товаром аптеки.

Договор на приёмную обсуждали семь недель.

Первый проект предлагал оплату за число выданных флаконов. Мара вернула его: такой порядок поощрял назначать лишнее. Второй позволял военному ведомству назначать управляющего. Его вернул я, приложив перечень нарушенных статей. Третий предусматривал фиксированную сумму на осмотр, открытый список закупок и независимую проверку. Под ним стояли подписи Мары, городского казначея и врача ветеранского совета.

Моей подписи не было.

Я помогал читать условия как бывший командующий и пациент. Владельцем, подрядчиком и руководителем оставалась Мара.