Первым через новую дверь вошёл старший копейщик Гран, потерявший два пальца на Кайрской дороге. Он остановился на пороге, хотя порога больше не было.

— Мне сказали, здесь бесплатно, — произнёс он.

— Основной осмотр и лекарства из зелёного списка, — ответила Мара. — Если понадобится то, чего в нём нет, сначала назову цену и варианты. Садитесь.

Гран заметил меня у стены и попытался вытянуться.

— Господин генерал.

— Бывший, — сказал я. — И сегодня здесь не старший.

Он посмотрел на Мару.

— Тогда кому жаловаться?

— Ей. Но она записывает жалобы и проверяет, поэтому лучше правдивые.

Мара указала мне на дверь в торговый зал.

— Не мешай осмотру.

Я ушёл. Гран усмехнулся и сел увереннее.

Отставку из полевого командования приняли через двенадцать дней после трибунала. Палата оставила мне чин без права оперативного приказа и предложила возглавить новую службу снабжения. Я отказался. Один человек не должен был снова оказаться дверью, через которую проходят все решения.

Вместо этого я вошёл в наблюдательный совет ветеранов на один год. Пять голосов, открытые протоколы, запрет участвовать в выборе поставщика, если я лечился у него или связан лично. Последняя строка появилась по моему требованию. Поэтому при голосовании за договор «Белой ветви» я вышел из комнаты.

Привычка отдавать приказы уходила хуже яда. Иногда я замечал готовую фразу уже на языке. «Поставьте». «Закройте». «Доставьте». Тогда приходилось заменять её вопросом и выдерживать ответ, который мог не понравиться.

Мара замечала каждую такую паузу. Не награждала за неё. Просто продолжала разговор.

К полудню в приёмной побывали девять человек. Гран получил мазь для культи и направление к мастеру, который переделывал рукояти под неполную кисть. Молодая связная с ожогом горла — раствор для дыхания. Старый обозник пришёл только потому, что не спал после ночных ударов колокола. Мара не дала ему успокоительное сразу, а посадила у окна и долго расспрашивала.

Я понимал не все её методы. Но видел, что люди выходили через отдельную дверь, не смешиваясь с покупателями и не чувствуя себя просителями.

В лаборатории Тиль готовил первую самостоятельную смесь под наблюдением Орсы.

На его фартуке теперь был медный знак ученика. Цех выдал знак неохотно: после суда временный совет возглавила Сайна Мор, а старые списки мастеров проверяли заново. Таль больше не мог вычеркнуть имя одним распоряжением.

— Четыре меры основы, — произнёс Тиль. — Одна восьмая железоцвета. Нагрев до первого синего отблеска. Охлаждение под стеклом.

— Почему не до второго? — спросила Орса.