Я перехватил его руку.

Камень перстня обжёг ладонь. В ответ на жар под кожей появилась одна полоса чёрной чешуи — от запястья к большому пальцу. Не форма и не чудесное возвращение силы. Только рисунок, который три капли собственного огня вернули сердцевине.

Этого хватило удержать горячий металл.

Ивар подбежал с огнестойкими кандалами. Я прижал руку Таля к столу, он защёлкнул браслет. Второй — на другой руке. Флакон забрала Лея чистыми щипцами.

Таль смотрел на чешую у меня на кисти.

— Вы должны быть мертвы.

— Это была ваша рабочая гипотеза.

Ноги перестали держать. Ивар посадил меня в кресло раньше, чем я упал.

Мара продолжала нейтрализацию. Не бросила образцы ради меня. Орса проверяла пострадавших. Поверенный Таля дышал, аэрозоль вызвал у человека раздражение, не угасание.

Когда воздух очистили, судебный наблюдатель подтвердил: основные пробы защищены щитом и не загрязнены; контрольные оставались запечатанными. Попытка уничтожения не стёрла опыт.

Лея объявила арест Корвина Таля по подозрению в государственной измене, массовом отравлении, покушении на свидетелей, фальсификации доказательств и препятствовании правосудию.

Таль не признался. Потребовал врача и поверенного. Получил обоих.

Трибунал удалился на совещание.

Мы ждали два часа. Орса заставила меня лежать на носилках в боковой комнате. Чешуя исчезла через несколько минут, оставив ожог на ладони и слабую золотую линию под кожей.

Мара вошла после обработки образцов. Закрыла дверь.

— Вы встали, — сказала она.

— Да.

— Орса запретила.

— Да.

— И использовали частичную броню.

— Она появилась на жар. Я не запускал последовательность.

— Это всё ещё риск.

— Знаю.

Мара села рядом с носилками.

— Но сначала позвали, дали другим выполнить план и не бросились через зал, пока защита работала.

— Таль был в трёх шагах.

— Вы невыносимы.

— Предварительно?

Она закрыла глаза, затем рассмеялась тихо и устало.

— Подтверждено двумя специалистами.

Я не протянул руку. Личная часть соглашения не изменилась автоматически после победы.

— В показаниях вы сказали, что любите меня, — произнесла Мара.

— Это правда. Ответа не требую. И не считаю, что сегодняшний поступок должен его купить.

— Хорошо.

Она взяла меня за необожжённую руку сама.

— Я тоже вас люблю. И всё ещё злюсь.

— Можно одновременно.

— Придётся. Прощение не наступает в момент ареста злодея.

— Знаю.

— Но я хочу попробовать дальше. С условиями, разговорами и правом уйти.

— Да.

— Это не приказ?

— Нет.

— Тогда согласна.

Она не поцеловала. Просто держала руку, пока судьи возвращались в зал. После последних дней этого было больше, чем обещание на горячей набережной.