Глава 14. Цена слова
Страница 67 из 117
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 14. Цена слова

Страница 67

Говорил он тихо и медленно, будто читал по книге.

— Для простолюдинов кровавые кабалы запрещены уже лет сто, их пишут только для бояр и по великим делам: клятва верности царю, клятва хранителя камня и ещё кое-что. Но втихую пишут, конечно. За большие деньги находятся люди, которые умеют, а жало стоит дорого, простому человеку его не достать.

— А проктору Академии?

Остожин посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Проктору Академии достать можно.

— Что могло быть в такой кабале, если её подписала девочка-студентка?

— Что угодно. — Он развёл руками. — Служить кому-то, сделать что-то, но чаще всего молчать. Кабала на молчание самая частая: «О том-то никому не сказывать, ни словом, ни письмом». Сказал, и умер.

Я медленно кивнула. Это я и сама поняла ещё по дороге из Красного села.

— Евстигней Карпович, если человек связан кабалой на молчание, а его ставят на Алатырь-камень и спрашивают как раз о том, о чём он обязан молчать, что будет?

Остожин закрыл глаза, потом открыл.

— Ты ведь уже знаешь ответ, девица.

— Я хочу услышать от вас.

— Алатырь тянет правду, — глухо сказал он. — Ты стояла на нём и чувствовала: он не только светится от лжи, он давит и тянет из тебя ответ, как вода тянет утопающего. Обычный человек может молчать на камне, это тяжело, но можно. А если в человеке кабала, она тянет в другую сторону: камень заставляет сказать, а кабала не даёт, и эти две силы рвут человека надвое. — Он помолчал. — Сердце не выдерживает. Бывает это очень редко, я за всю жизнь слышал о трёх таких случаях, и все три объявили: слабое сердце, бывает.

В подклете было тихо, только за полками скреблась мышь.

— Значит, кто-то знал, — сказала я. — Кто-то знал, что Агния... что я связана кабалой, обвинил меня в подделке печати, чтобы поставить на камень, и задавал вопросы, пока хранитель «пил воду». И спрашивал именно о том, о чём мне нельзя было говорить.

— И ты должна была умереть, — тихо закончил Остожин. — На камне, при всём совете, от слабого сердца, и никто бы ничего не заподозрил. — Он посмотрел на меня. — Но ты не умерла.

Я промолчала. Не могла же я ему сказать: умерла, Евстигней Карпович, она умерла, а я пришла на её место.

— Значит, — медленно продолжил Остожин, будто рассуждая вслух, — либо кабала тебя больше не держит, либо ты не знаешь, о чём должна молчать, и потому не можешь нарушить. Камень спросил, ты не знала ответа, и кабале нечего было держать.

У меня по спине пополз холод: он попал ближе, чем думал. Кабала была на крови Агнии, на её теле, а я жила в этом теле и не знала, о чём Агния должна молчать. Поэтому на камне, когда Фёдор Лукич спросил, кто передал мне печать, я честно ответила: «Мне никто не передавал». Мне, Анне Ланской, и никто действительно не передавал. И кабала пока не сработала. А что будет, когда я узнаю?

назадназад
1 ... 65 66 67 68 69 ... 117
впередвперед