Лейф нахмурился.

Конь под ним снова забеспокоился и забил копытом.

— Рюрик — мой друг, — отрезал молодой ярл. — Он спас мне жизнь. Он спас моего отца. Он не забирал мою землю. Он дал мне право править ею, потому что доверяет мне. А я доверяю ему. Этого разве недостаточно?

— Я не спорю, — мягко сказала Зельда. — Я просто говорю, что слышала. Люди ждут решений от тебя , а не приказов из Новгорода… Тебе нужно быть просто немного активнее, мой грозный ярл…

Лейф вдруг вспомнил хмурые лица бондов на последнем тинге. У них языки были длиннее, чем у баб с рынка… Всякий раз, когда он отворачивался от них, он тут же сеяли пожар недобрых слухов за его спиной. Зельда была права…

— Альфборг мой по праву крови. И я никому не продавался.

— Я знаю. — красавица мягко коснулась его руки. — Ты слишком честен и силен для этого. Ты не из тех, кто продается. Ты из тех, кто выбирает сам…

— Тогда о чем весь этот разговор?

— Просто мне, как и любой любящей женщине, кажется, что ты достоин большего… — очаровательно улыбнулась Зельда. — Ты — Лейф, сын Ульрика. Твои предки правили этими землями, когда Рюрика еще и в помине не было… Вот и всё.

Лейф порывался возразить, но слова застряли в глотке… Он лишь еще больше нахмурился и уставился на гриву коня.

Что он мог сказать? Что она не права? Но это было не так… Его предки действительно давно правили этими землями. Его прапрадед носил титул конунга, когда Буян еще не знал ни Бьёрна Веселого, ни Харальда Прекрасноволосого, ни этого странного человека, который приплыл из-за моря и за несколько лет перевернул всё вверх дном. Он не завоевывал остров. Он не приводил армии. Он не сжигал города. Он просто пришел — и люди сами пошли за ним. Потому что он давал им то, чего не могли дать другие: надежду, смысл и будущее… Но разве это отменяло амбиции Лейфа? Разве это попирало его кровное право на власть?

Ярл невольно замотал головой, прогоняя глупые мысли…

Рюрик спас ему жизнь — когда он лежал на том проклятом холме, истекая кровью. Вёльва уже готовила погребальный костер, а Эйвинд держал его за руку, чтобы он не ушёл в Вальхаллу. Рюрик не спал три ночи, пока его штопал, заливал раны медом, прижигал каленым железом, вливал в горло отвары, названий которых никто не знал. А когда Лейф очнулся, Рюрик сидел рядом и улыбался: «Жив, брат. Жив!».

Рюрик спас его отца — когда тот лежал при смерти, скрученный подагрой, и Торгнир уже примерял отцовский трон, а лекари разводили руками: «Ничем не помочь, ярл, только боги». Рюрик пришел, посмотрел, пощупал пульс, спросил, что ел отец, сколько пил, когда в последний раз вставал. И прописал диету, от которой Ульрик плевался, но через месяц уже ходил без костылей.