Она протянула руку, притянула меня к себе, и я почувствовал, как её губы что-то шепчут в мои волосы, но слов не разобрал. Да и не нужно было… Всё и так понятно…
p.s.
Не заблуждайтесь… Это не любовный роман.
Обычно, такие главы
свидетельствуют
о
том, что в конце тома будет бомб
а
ЖЕСТОКОСТИ…
P.
s.
Стихи собственного сочинения — посвящены супруге. Подумал, что они и здесь будут неплохо смотреться.
Дом Колля гудел осиным гнездом. Рабы сновали из угла в угол, натыкались друг на друга, роняли вещи, путали дорогу. Хозяин сейчас казался грозой, что замерла над домом, — и все ждали, куда ударит молния.
— Где мой плащ? — рявкнул Колль из горницы. — Тот, с серебряной пряжкой! Я велел приготовить его ещё вчера!
Молодая рабыня, путаясь в подоле, вбежала с плащом в руках. Ткань была смята, пряжка болталась на одной нитке.
— Простите, хозяин, я…
Колль сердито оттолкнул её. Его роскошный плащ потянулся за этой дурой и упал на пол.
— Вон! — рявкнул он. — И чтоб я тебя до вечера не видел!
Девушка выскочила, едва не сбив с ног старого слугу, который нёс сундучок с украшениями.Ларец грохнулся, крышка отскочила, серебряные кольца покатились по полу, звеня, как рассыпанные гвозди по кузнице.
Раб тут же бросился собирать украшения, а Колль устало провел рукой по лицу, еле сдерживаясь от желания убить кого-нибудь.
Он чувствовал, как в груди поднималась тяжёлая и горячая волна гнева на весь мир.
Сегодня вечером он должен был ехать в Новгород. На пир в честь именин Эйвинда. На пир, который затеял сам конунг Рюрик.
И вся его старая кровь закипала от одной этой мысли…
— Ты чего беснуешься? — Сигрид стояла в дверях, скрестив руки на груди. Её седые волосы были туго стянуты голубой лентой, а полные губы слегка блестели на свету. — Людей пугаешь! Того и гляди, собаки на улице сейчас взвоют от твоей горячки!
— Не твоё дело. — огрызнулся старик.
— Моё. Я в этом доме хозяйка.
— Ты — моя жена. А я — твой муж. И я приказываю тебе замолчать!
Но ей было плевать на угрозы и приказы. За десятилетия брака она и не такое видела. Она выгнула дугой бровь и припечатала его тяжелым взглядом, который он всегда ненавидел и уважал одновременно.
— Зачем ты туда едешь? — спросила она. — Ты же ненавидишь Новгород… И Рюрика на дух не выносишь. И я полагаю, это взаимно. Сидел бы лучше дома, да хозяйством занимался…
— Да замолчи ты уже! — Колль ударил кулаком по столу. Кубок подпрыгнул, опрокинулся, мёд разлился по дереву тягучей янтарной лужей. — Что ты понимаешь? Ты — баба! Твоё дело — очаг да коров доить!
— Мне за меч взяться, старый ты дурак? Напомнить тебе, что я не какая-то южанка, а дочь этих фьордов? Как врежу разок — сразу одумаешься…