Подошёл к деревянной бадье, что стояла у крыльца, зачерпнул пригоршню воды, плеснул себе в лицо. Вода была тёплой, пахла деревом и тиной. Он умылся, высморкался, вытер лицо подолом рубахи.
Под навесом, у конюшни, его мордовороты рубились в кости. Их было пятеро — все как на подбор, здоровенные, плечистые, с лицами, которые не умели выражать ничего, кроме подозрения и готовности к драке. Они заметили, что он встал, и один из них поднял голову:
— Выходим, Берр?
— Выходим.
Купец махнул рукой, и они, побросав кости, поднялись, отряхивая штаны. Кто-то сунул нож за пояс, кто-то поправил топор на поясе, а кто-то просто разминал затекшую шею.
Берр вышел со двора, и они потянулись за ним вольной толпой — кто впереди, кто сзади, кто сбоку. Но Берр знал: если что, они сомкнутся вокруг него быстрее, чем он успеет крикнуть.
Он шёл по улице, люди почтительно расступались перед ним. Берр успел стать здесь своим. По приказу конунга он вкладывался сюда: частично строил этот город. Он давал людям работу. Он кормил их в голодную зиму. И они этого не забывали.
Дом Рюрика стоял в центре Новгорода, на высоком холме, откуда открывался вид на весь город и на фьорд. Берр поднялся по широкой лестнице, миновал ворота, где стояли хускарлы конунга — молодые, подтянутые, в новеньких кольчугах, с арбалетами за спиной. Они кивнули ему, пропуская.
Рюрик стоял на крыльце, опираясь на перила, и ни в его позе, ни в одежде не было ничего, что выдавало бы в нём правителя. Простая рубаха, светлые волосы, зачёсанные назад, открытое красивое лицо — в нём не было ни величия, ни силы, ни той особенной породы, что отличает тех, кто рождён править. Он был просто человеком. Но когда он поднял глаза, Берр понял: вот оно. Всё остальное — золотая насечка на клинке. Красиво, но не клинок держит удар. Глаза у Рюрика были странные. Не холодные и не горячие. Не добрые и не злые. Они смотрели с такой спокойной ленивой внимательностью, будто всё, что происходило вокруг, было для него уже давно рассказанной сагой. И он просто ждал, когда события дойдут до того момента, который он уже знает наизусть.
Берр поднялся на крыльцо, остановился в шаге от конунга.
— Колль и его люди вышли из Буянборга, — сказал он тихо. — Восемь десятков, все вооружены. Идут к нам.
Рюрик нисколечко не удивился.
— Хорошо.
— Хорошо? — Берр не удержался от вопроса. — Восемь десятков вооружённых людей — это…
— Это гости на пир, — перебил Рюрик. — Мы их ждали. И мы к ним готовы… Не сомневайся…
Лес по обеим сторонам тракта кипел зеленью…
Солнце касалось ветвей, и сочная, жирная листва начинала рябить изумрудной россыпью. Природа, словно влюблённая дева перед встречей, надевала свои самые пышные одежды — чтобы сиять и пьянить…