Что-то шумно пробежало по крыше и выломало черепицу.

В бешенстве Богдан подбежал к сейфу, вытащил ружьё «Беретта», успел заметить записку на прикроватной тумбочке и босой выскочил во двор.

Несколько раз он обошёл периметр двора, ладонью прикрывая глаза от палящего солнца, высматривал злоумышленника на крыше и повреждения. Лишь слабый ветерок лизал красную черепицу, и один раз упала засохшая шишка с высокого кедра. И никого. Но выломанный кусок керамики валялся в цветах бетонной вазы при входе на ступени крыльца.

— Эй! Ты, там, на облаках! Хочешь сказать, что это дятел выдолбил мне кусок черепицы и свалил? — Богдан прищурил глаза, пытался взглянуть на безоблачное небо. — Вот и у меня нет ответов. И знаешь что?.. У тебя ни хрена никогда не бывает для нас ответов. Ни хрена!.. Никогда!.. Какого ты тогда там засел? — Богдан выстрелил в небо и, согнувшись, внимательно всмотрелся: попал-не-попал? — Да ни черта не попал. — Он издал смешок. — Запрятался там, хрен с два увидишь. — Довольный собой и тем, что никто не собирался его грабить и убивать, Богдан вернулся в дом. Прямиком направился к холодильнику и залпом опустошил две банки турецкого пива. Смачно отрыгнул, повеселел. И захотел жаркой любви с женой. Да такой, чтоб слишком жгучей. А вроде как — поднадоела. В последнее время только и делали — как кролики. Эх, всё же жизнь прекрасна!

— Анита!

Глаза Богдана пробежались по строчкам на оранжевом листке: «Любимый, до тебя не дозвонилась, уехала на два дня к маме. Целую. Твоя…»

— Твоя. — Богдан сел на кресло. — Твоя… — Он хохотнул. — А может, уже не твоя? — Богдан взял из блюдца кусок сыра и призадумался. За последний месяц Анита едет в свой «захалуйскодрищенск» третий раз. До этого не была три года. Или почти четыре.

Богдан вдавился в воспоминания.

Несколько лет назад он открывал сеть магазинов — универсамы в разных областях России. В одном из сибирских городов, определив место под стройку и заключив договор купли-продажи участка со снесением двухэтажного дома — нужно было ещё куда-то выгнать жильцов, — Богдан посетил местный ресторанчик. Жара на улице под тридцать пять, а система охлаждения или кондиционирования ни грёбаного карлика не работала. Он набил пузо до отвала — любил плотно и вкусно поесть, — вышел на улицу, истекая потом после безумной духоты полуподвального помещения. Солнце ударило кулаком пекла: вот ещё не хватало получить тепловой удар. Дешёвая «копейка» газанула перед носом так, что можно писать петиции о пересмотре названия «газовая камера». Богдан выругался и достал из кармана брюк мобильный телефон, проводил звериным взглядом «драный раритет»: взять бы гранатомёт и заслать вдогонку пару сотен ракет. Чтобы узнать, где можно искупаться, Богдан пальцами быстро пробежался по кнопкам, набрал номер француза Сержа, полгода шныряющего по России за компанию. Правда, француз странный, больше на араба похож. Богдан расчихался, догнал взглядом почти исчезнувший зад белой «копейки» и послал мысленно эскадрилью вертолётов — «крокодилов», «чёрных акул» и «аллигаторов» с их «птурсами», «нурсами», пушками и пулемётами. И чёрта с два — ещё бы арендовал у пиндосов кучу «апач» и в придачу все их базы с ядерными боеголовками. Чих не переставал, из носа потекло. Богдан прохаживался по тротуару перед входом в ресторан, изнывал от жары, прижимал трубку к уху: лягушатник не отвечал.