— Тем лучше, — пробурчал Данила, — набью сначала брюхо вкусной жратвой, а потом упьёмся до падения мозгов.

Даниил прошёл к столику под неодобрительные взгляды трёх «тяжелоатлетов» в кожаных куртках и подумал, что, конечно, мудро в тридцатиградусную жару расхаживать, нарядившись в свиную кожу. Недобрые парни развалились на стульях за соседствующим столиком с левой стороны аквариума. Данила, как только глаза привыкли к темноте, сразу приметил «бойцовых парней», озирающих всех слишком открытым недружелюбием — наглым и вызывающим. Но пока стоял и осматривал нутро бара — присутствующих за столиками, стойку бармена, полоску широкого зеркала за его спиной, блестящие подвешенные бокалы, — он определил, что в основном косые неприятельские взгляды направлены на двух молодых людей лет двадцати пяти за столиком напротив. Парни часто бросали нетерпеливые взоры на двери входа. Кого-то ждут. Всё это Даниилу не понравилось, и он задался вопросом: «На расстоянии вытянутой руки слева и справа нашего столика засели две враждующие стороны?»

— Надеюсь, нас это не коснётся, — тихо сказал он. Придвинул стул к стенке аквариума, сел и прикоснулся затылком к прохладному стеклу. Официантка с туго затянутыми белыми дредами на голове поиграла пальцами поднятой ладони, давая понять, что сейчас подойдёт.

— И её я тоже имел, — усмехнулся Даниил. — Меланья. Эх, Меланья, сегодня не до тебя. — Пальцы обеих рук крутили гаванскую сигару: ещё дома хотел выкурить, когда пил виски. Кажется, на последнем застолье Анжелы взял у Альберта. Или тот сам предложил, хвастался? Не помнил.

Данила умирал со скуки, бил щелчком указательного пальца по лампочке на миниатюрном торшерчике в центре столика. Две большие порции виски, выпитые дома, уже выветрились, хотя изначально не особо-то опьянило. Сорок минут прошло, а Потап не появлялся. На столе дремал графин с водкой, две высокие двухлитровые кружки с пивом, отбивные размером с большие блины, посыпанные пережаренным луком, орешки в глубокой тарелочке. Пачка сигарет на всякий случай, правда, ни он, ни Потап не курили. Даниил ни к чему не притрагивался, ждал друга: не терпелось высказать боль утраты, повспоминать, узнать подробности. Батура должен знать, что в действительности произошло с Риммой.

Показалось или нет — в стекло аквариума ударило. Даниил обернулся. Пиранья медленно проплыла перед его носом, скользнула боком по стеклу.

«Тут меня не сожрут? — подумал Данила. — А если аквариум лопнет? Говорят, эти отродья толпой за минуту барана до костей обгладывают». Как-то неуютно стало, не по себе. Даниил повёл плечами, ещё раз обернулся и внимательно рассмотрел зубастых обитателей в воде за стеклом. Рыба из глубины, виляя телом, набрала скорость и ткнулась носом в стекло перед глазами Данилы. Он отпрянул и поёжился: и зачем таких хищников заводить у себя в аквариуме? Ненужных свидетелей скармливать?