Ну, допустим, лишать себя растительности на лице этим топором я не буду, он мне для другого нужен.

— Труп мне подобрали? — осведомился я.

— Подобрали, Лев Львович, подобрали. Самый лучший! — глаза служителя хитро блеснули.

Пройдоха… Ишь, самый лучший… Посмотрим…

Действительно, все мои требования в отношении трупа были учтены — служитель, без сомнения, отличался умом и сообразительностью. Ну, и стимул у него имелся.

Так, приступим.

С кожей и мягкими тканями я расправился топором без особого труда. Правда, не совсем привычно это было делать данный орудием труда, но — можно.

Дошел черед и до ребер.

Выдвинув лежавший ничком на столе труп за край оного, и поместившись впереди отделенной шеи, я при помощи топора, при сильном оттягивании назад крючками кожи спины, смог перерубить концы четырех ребер. Отделение пятого ребра от позвоночника уже вызвало затруднения и получилось не сразу.

Я чуть даже не повредил лопатку, еле этого избежал.

Вот! Теперь есть объяснение, почему у Матюнина пятое правое ребро только надрублено, а из внутреннего края лопатки выбит кусок.

Смог я воспроизвести то, что с ним в 1892 году сделали! Разложил по полочкам данную технологию.

Дальше, после ребер, дело пошло веселее. То, что требовалось, острым лезвием топора я всё перерезал.

Как бы то ни было, своим сегодняшним опытом на трупе я доказал возможность провести, хоть и с трудом, далеко не легкую операцию, проделанную на трупе Матюнина.

Это было обвиняемым вотякам в большой минус. Все мои предыдущие выводы, сделанные после анализа акта судебно-медицинской экспертизы Минкевича, шли им в защиту. Снимали с них обвинение, а тут — наоборот.

Можно топором и голову отделить, и грудные внутренности извлечь почти без повреждения кожи и без изменения вида отверстия в грудную полость.

Неведомому лицу, или — лицам, нужно было только выполнить то, что мною было произведено сегодня.

Вот почему у трупа грудина оказалась на месте и целенькая. Удаление её привело бы к западению кожи и значительному изменению формы отверстия в грудную полость.

У меня даже несколько настроение испортилось. Хотя, почему? К этому мултанскому делу я никаким боком. Не имеется у меня личной или иной заинтересованности.

Однако, вот как-то так…

Впрочем, чего это я?

Почему Матюнина именно вотяки должны были убить? Или, вотяки, но совсем другие? Или — совсем не вотяки?

Что-то я сам себя совершенно запутал…

Судебному врачу надо своё дело делать, а не версии убийства строить. Нужно быть совершенно беспристрастным, а не под какое-то предположение описание фактов подгонять.