– Мне можно клубнику.
– Я помню.
– Только мыть надо.
– И это тоже помню.
Александр серьезно кивнул, принимая ответ. Потом посмотрел на меня, будто уточнял, можно ли считать разговор законченным и переходить к главному.
– Мам, я покажу ему гараж?
– Покажи.
Я отпустила его руку.
Он сделал шаг к Максиму сам.
Совсем маленький шаг. Обычный. Почти незаметный для любого человека, который не знал, какой огромной может быть такая мелочь. Но я знала.
Максим тоже понял.
По его лицу это было видно.
Он не двинулся навстречу. Не попытался сократить расстояние. Просто дождался, пока Саша сам подойдет ближе, и только потом пошел рядом с ним к песочнице.
Я осталась у скамейки.
Не слишком далеко. Так, чтобы Александр видел меня, если обернется. Так, чтобы ему было спокойно.
Но и не рядом с ними.
Это было их время.
Пусть маленькое. Пусть первое настоящее. Пусть под моим присмотром и на знакомой площадке, где я могла в любой момент подойти, если сыну станет неуютно.
Но все равно их.
Я села на край скамейки, поставила сумку рядом и сложила руки на коленях. Мне хотелось контролировать каждую секунду. Подсказать Максиму, что Саша не любит, когда с ним сюсюкают. Что если он молчит, это не значит, что ему неинтересно. Что он может задать вопрос через десять минут после того, как сделал вид, будто вообще ничего не услышал.
Но я молчала.
Максим должен был узнавать его сам.
Не через мои инструкции.
Не через короткие сообщения в телефоне.
Не через фотографию, которую я отправила ему три дня назад.
Сам.
– Вот тут, – говорил Александр, показывая на песок. – Но прошлый гараж был грустный.
– Почему?
– Маленький.
– Значит, сегодня нужен большой?
– Да. И чтобы машина не мокла.
Максим посмотрел на чистое небо, потом снова на Сашу.
– От дождя?
– От всего.
– Понял.
Он наклонился рядом с песочницей. Я заметила в этом движении осторожность, но теперь уже не стала присматриваться. Возможно, он просто боялся сделать что-то не так. Возможно, ему было неловко с ребенком, которого он еще не знал. Это было нормально.
Неловкость можно было понять.
Прошлое - нет.
Александр выдал ему лопатку и сам взял самосвал.
– Ты стену делай.
– Хорошо.
– Ровно.
– Постараюсь.
Саша нахмурился.
– Надо не постараюсь. Надо ровно.
Максим поднял на него глаза, и на секунду в его взгляде появилось что-то почти смешное. Будто он впервые столкнулся с человеком, который командует им без страха и без сомнений.
– Тогда сделаю ровно.
Саша остался доволен.
Я отвернулась, чтобы он не увидел мою улыбку.
Площадка жила своим обычным вечером. Дети спорили из-за качелей, кто-то звал маму, кто-то плакал из-за упавшего совка. Лето стояло теплое, мягкое, уже вечернее. Свет ложился на волосы Александра, на его маленькие плечи, на руки Максима, которые аккуратно сгребали песок вдоль линии.