– Доброе. Проходите.
– Как наш герой?
– Уже командует завтраком.
Из кухни тут же донеслось:
– Я сам!
Инна Ивановна рассмеялась.
– Слышу.
Я вернулась на кухню, допила пару глотков кофе и посмотрела на время. Нужно было собираться.
– Сегодня я постараюсь пораньше, – сказала я. – Но если задержусь, вы знаете…
– Не переживайте, – перебила она привычно. – Мы погуляем, пообедаем, поспим. Всё будет хорошо.
Я кивнула.
Я знала, что всё будет хорошо. И всё равно каждый раз, уходя, на секунду задерживалась взглядом на сыне. Это, наверное, не лечилось. Материнство вообще мало что лечило. Оно просто становилось твоей новой кожей.
В спальне я открыла шкаф и достала платье.
Тёмное, в светлый горох, с открытым плечом, строгое ровно настолько, чтобы не выглядеть легкомысленно, и женственное настолько, чтобы я сама это чувствовала. Поверх – жакет. На работе плечи открывать было ни к чему, но я любила знать, что под деловой собранностью у меня есть что-то живое. Моё.
Я сделала укладку, макияж, аккуратно подвела глаза.
Раньше мне казалось, что взрослая женщина – это про возраст. Потом оказалось, что нет.
Это про то, как ты входишь в кабинет и не ждёшь, что тебе разрешат иметь голос.
Я посмотрела на себя в зеркало.
Спокойная. Собранная. Красивая.
Не чужая себе.
Когда я вышла в коридор, Александр уже сидел на полу с машинкой и что-то объяснял Инне Ивановне. Увидев меня, он замер.
– Мама касивая.
У меня дрогнула улыбка.
– Спасибо, мой хороший.
Я присела перед ним, поправила ворот его футболки и поцеловала в щёку.
– Я тебя люблю, сынок.
Он обнял меня за шею крепко-крепко.
– Любу тебя.
Каждый раз одно и то же.
И каждый раз – будто впервые.
Я поднялась, взяла сумку и вышла.
В фирме день начался плотно.
Сначала встреча с клиентом, потом документы по делу, потом звонок от подрядчиков, которые почему-то решили, что если говорить уверенно, факты станут другими. Не стали.
К обеду я уже успела дважды пройтись по договору, найти слабое место в приложениях и отправить запрос по оригиналам актов.
Мой кабинет был небольшим, но своим.
Стол, два стула напротив, шкаф с папками, окно на шумную московскую улицу. Ничего особенного, если смотреть со стороны. Но иногда я всё ещё ловила себя на том, что задерживаю взгляд на табличке у двери.
Алина Александровна Миронова.
Юрист.
Не девочка на практике. Не чья-то протеже. Не ошибка, которую можно списать на красивые глаза и чужую жалость.
Я заслужила это место.
Работой. Ночами. Упрямством. Тем, что не позволила себе развалиться, когда было проще всего развалиться.
– Миронова.
Я подняла голову.