— Я… я не совсем понимаю, — сказал я, с трудом выдавливая слова из пересохшего рта.

— Ваш отец навсегда останется героем нашей страны, однако никто и никогда о нём не узнает, — продолжал посвящённый. — Дело в том, что он работал в нашей нелегальной резидентуре за рубежом. И погиб, спасая своих коллег и свою семью. Благодаря его жертве, их удалось благополучно вывезти вместе с критически важными для нашей обороны сведениями. Посмертно он удостоен звания героя России. Его жена и дочь видели награду перед похоронами, однако затем она была изъята в архив.

— Жена и дочь? — переспросил я, чувствуя себя донельзя глупо.

— Да. Для разведчиков — нелегалов это обычная практика, работать семьями, — кивнул посвящённый.

Последовала долгая пауза, во время которой я наблюдал, как медленно падают на воду первые жёлтые листья. В голове было хрустально-прозрачно и пусто. Казалось, от этой прозрачности звенел даже осенний воздух.

— Если желаете, я могу рассказать, что случилось между вашими родителями, — сказал гость.

— Да, — кивнул я. — Да, желаю.

— Они вместе учились на втором курсе лингвистического факультета педагогического университета, — сказал гость.

— У мамы нет высшего… — автоматически заметил я.

— Верно. Она его не закончила. На третьем курсе взяла академический отпуск, когда рожала вас, но после так и не вернулась.

Я промолчал.

— На втором курсе ваша мама и отец получили предложение поступить в особое учреждение, — продолжал посвящённый. — Их отобрали специальные люди. Она согласилась попробовать, видимо, рассчитывая, что вступительные испытания пройти не удастся. Однако же, у них получилось поступить… после этого ваша мама приняла решение отчислиться из этого особого учреждения ещё до начала подготовки. Возможно, ключевым моментом в принятии этого решения было то, что незадолго до поступления она узнала о беременности. Вашему отцу об этом обстоятельстве она не сообщила, поскольку он категорически не желал отказываться от будущей карьеры разведчика-нелегала. Они расстались. Ваш отец нашёл другую девушку. Через пять лет, уже за рубежом, у них родилась девочка.

Я снова прикрыл глаза. Вот как. Получается, он даже не знал о моём существовании… я хотел разозлиться. Желал испытать ярость, чтобы вот прямо сейчас рвануть к матери, с корой не виделся лет десять. Ворваться в её новый, уютный и спокойный мирок, бросая в лицо обвинения, от которых невозможно отбиться…

Но злость не приходила. Вместо неё меня накрыла какая-то апатия.

— Герман, как вы? Всё в порядке? — спросил гость, мастерски изображая искреннее участие.