И всё равно я был рад его видеть, несмотря ни на какие обстоятельства.
Вместе с ним вошли два мордоворота в костюмах. Оба держали в руках оружие.
Дедушка подошёл ко мне. Пригляделся к пижаме, потом улыбнулся.
— Какая хорошая вещь… — заметил он. — Я бы её приобрёл.
— Подарю на память, — пообещал мой бывший клиент.
— Спасибо. Она займёт достойное место на складе, — кивнул дедушка. — А вот эту гадость следовало бы уничтожить, — он презрительно скривился и указал на кроссовки.
— Понимаю ваши эмоции, но…
— Нет, не понимаете, — перебил дедушка, — просто сжечь их надо.
Сначала я растерялся. Потом удивился и лишь перед третьим проклятием понял, в чём заключался дедушкин план.
— Нет, не надо! — успел крикнуть я.
Вооружённые охранники с недоумением переглянулись.
— Порезать в клочки! — продолжил дедушка.
Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина. «Похоже, легенды не всегда правдивы», — с облегчением успел подумать я, и тут раздался тихий стук в дверь.
Мой бывший клиент вздрогнул и явно занервничал.
Оба охранника метнулись ко входу и распластались вдоль стен, нацелившись на дверное полотно.
Через секунду дверь распахнулась. Грохнули два выстрела. Что-то ярко вспыхнуло, повеяло гарью, и оба охранника осели на пол комнаты кучками чёрной пыли. Лязгнули, падая, два пистолета.
Обладатель кроссовок пытался сдвинуться с места и не мог. Кажется, он хотел что-то сказать, но, похоже, у него свело челюсти.
Дедушка глядел на меня с выражением бесконечной печали на лице.
Я же застыл, испытывая странную смесь светлой грусти и любопытства.
Сущность, которую вызвал дедушка, была похожа на человека. Лично мне виделся бледный брюнет в чёрном плаще с холодными серыми глазами. Равнодушно скользнув по мне взглядом, он улыбнулся дедушке, обнажив ряд гнилых зубов, затем шагнул вперёд.
Он подошёл к отчаянно дёргающемуся чиновнику, опустился перед ним на корточки. Вытянул костистую руку и прикоснулся к левой кроссовке. Под его изогнутым жёлтым ногтем швы расходились, кожа сжималась и трескалась, ткань истлевала, разваливаясь в прах.
Я чувствовал, что по моим щекам катятся слёзы и никак не мог их унять. В груди что-то сжалось колючим шаром. А когда сущность тронула своим когтем правый кроссовок, боль стала такой невыносимой, что я снова потерял сознание.
Пробуждение оказалось лёгким. Тело будто налилось новыми силами, а на душе было неожиданно светло. Потом я вспомнил про кроссовки. Как они уходили, с треском и тленом, и яркие краски немного потускнели.
В этот раз я не был связан. Хороший знак.
Я приподнялся на локтях и осмотрел помещение. Обычная больничная палата. Хорошая: мебель и оборудование совсем новое.