В шатре стояло несколько ширм, разбивающих внутреннее пространство на секции, соединённые извилистым коридором. Внутри нас встретила девушка в чёрном никабе, полностью скрывающим лицо. Она молча указала на ближайший проход, и мы последовали за ней.
Девушка привела нас к одной из выгородок, где был установлен стеллаж из полированного дерева.
— Доставай всё, что есть, — сказал дедушка, укладывая свою трость на верхнюю полку стеллажа. — Не вздумай ничего утаить, это крайне опасно.
Честно говоря, у меня была мысль оставить незаметный сторожевой шнурок на шее, но, глядя на выражение лица дедушки, я преодолел это искушение.
Перед выходом девушка в никабе вручила нам по бутылке прохладной воды. Я в ответ кивнул и поблагодарил на английском.
Когда мы вышли, «Мерседеса» на месте не было. Я с недоумением взглянул на дедушку.
— Дальше только пешком, — пояснил он.
— Ну ладно… — с лёгким недоумением ответил я, пожав плечами.
К счастью, дневная жара начинала спадать.
Мы пересекли асфальтированную магистраль и дальше шли по узкой тропе, петляющей между большими камнями, пока не оказались на обрывистом берегу моря.
Идти пришлось довольно долго, около часа, так что вода оказалась совсем не лишней. Наконец, после очередного поворота, перед нами возник дом, прилепившийся к самому краю скалы над водой.
Дом был выполнен в современном, даже авангардном стиле. И это было одно из самых прекрасных зданий, которое я когда-либо видел в жизни. Воздушные галереи и стеклянные плоскости каким-то особенным образом создавали ощущение ожившей мечты.
Я невольно остановился, залюбовавшись видом.
— Что, нравится? — улыбнулся дедушка.
— Да… — выдохнул я.
— Мне тоже, — ответил он. — Надеюсь, мой будет не хуже…
Мы снова пошли вперёд. И только теперь я понял, что этот дом — настоящий. Осознание этого едва не повергло меня в ступор: дедушка ведь с самого первого дня уверял, что у ценителей не может быть дома…
— Понял, да? — спросил он.
— Он настоящий… — выдохнул я.
— Верно. Пошли скорее, у нас не так много времени!
И я на ватных, негнущихся ногах пошёл дальше, к дому, из которого доносились звуки музыки, чьи-то голоса и смех…
Первым делом дедушка представил меня хозяину дома. Это был сухой старик со смуглой кожей, совершенно седыми волосами и прозрачными как вода светлыми глазами.
Сначала они перебросились парой фраз на арабском. Потом дедушка сказал по-русски, обращаясь ко мне:
— Герман, познакомься: этой мой друг Аль-Хаким. Хозяин этого прекрасного настоящего дома.
— Рад повидаться, молодой человек, — неожиданно сказал тот на русском, с мягким восточным акцентом, и протянул мне руку.