Он подмигнул мне.

— А сколько вам, Хосе? — рискнул поинтересоваться я.

— Так… — мой собеседник на секунду замер. — Если не обсчитался — то в этом году будет семьдесят девять. Вам, я так полагаю, и того меньше?

— Верно, — кивнул я.

— Так, ну пойдёмте же! Давно не был в России, расскажите, как у вас там?..

Мы спустились на этаж ниже, где Хосе взял графин с ближайшего столика и разлил по бокалам вино. Оно здесь было очень необычным: восхитительным на вкус, поднимающим настроение, но почти не пьянящим.

— За нас, за молодых ценителей! — Хосе поднял бокал.

— За нас, — кивнул я.

— Знаешь, в таких местах не так часто можно встретить кого-то нового, — сказал он, сделав глоток. — Это очень многое значит, если ты не в курсе. Считай, что мы с тобой теперь братья, ближе, чем кровные. Ты можешь обратиться ко мне с любой просьбой — и я тебе ни в чём не откажу. Даже если весь мир будет против тебя — я встану на твою сторону!

От этой пафосной речи он весь будто раздулся. Даже щёки покраснели. Я невольно улыбнулся.

— Чего? — Хосе сделал круглые глаза. — Это серьёзно всё! Не веришь — спроси наставника. Кстати, Филипп так и познакомился с Хакимом, многие знают эту историю… и, как видишь, они сохранили близкие отношения на всю жизнь.

— Он мне не рассказывал, — сухо ответил я.

Что-то как-то сомнительно, чтобы у дедушки были такие близкие друзья, о которых я не слышал.

— Не удивительно — он твой наставник. Ты и не должен знать о его друзьях, пока вы не станете равны… конечно, могут быть исключения — вот как сегодня, — Хосе подмигнул мне.

Я уже набрал в грудь воздух, чтобы спросить, почему это наставнику не положено говорить о друзьях, но в этот момент послышалась переливчатая, хрустальная мелодия.

— О! — Хосе поднял указательный палец. — Ну всё — пойдём к столу, пора!

Мы действительно просидели большую часть вечера молча, слушая воспоминания других гостей, которых оказалось не так уж много — всего-то полтора десятка. Но зато какие это были воспоминания!

Гости говорили о вещах и событиях, которые были известны мне лишь из учебников и художественных книг. Я слышал эти рассказы, и сама история будто оживала в этой комнате. Весь тот поток времени, все дела давно минувших дней становились реальными. Настоящими. Будто никуда и не уходили.

Дошла очередь до дедушки. Он вспоминал, как спасал одну редкую настоящую каллиграфическую кисть от пожаров и погромов времён Боксёрского восстания в Китае.

Выступил и Хосе. Его рассказ был посвящён настоящим туфлям, которые сделал мастер-сапожник, проживавший неподалёку от города Кордова, из шкуры своего любимого коня.