Он не понял, сколько пролежал так, то проваливаясь в дрему, то размышляя обо всяких глупостях вроде того, что понимает, почему все святые отшельники рано или поздно уходили в безлюдные пустыни или глухие леса. Глупость людская выведет из себя даже святого до такой степени, что и в самом деле согласишься жрать всякие корешки и акрид, саранчу то есть, лишь бы никого не видеть. Хотя сам Альмод предпочел бы что-нибудь посущественней. Скажем… он усмехнулся, услышав характерный треск и хлопание крыльев. Надо же, почти вечер. Глухари выбрались на токовище. Здоров же он поваляться. Значит, вымоется в трактире, а пока стоит добыть еду.
Пройти нужно было не больше четверти лиги — к прогалине в глубине леса. Там было болотце, которое к лету почти высохнет. Но сейчас около него собрались дюжины две птиц, задрав голову, распахнув черные крылья и выпятив на всеобщее обозрение грудь, переливающуюся изумрудной зеленью. Альмода они не заметили — не до бескрылых тут, когда надо явить себя во всей красе. Он, впрочем, тоже не собирался мешать птицам. Кому-то не повезет… он приглядел навскидку двух самых жирных, остановил сердце и притянул к себе плетением. Остальные продолжали токовать. Альмод усмехнулся. Вот так вот. Красуешься, перья распускаешь перед девчонкой… а потом тебя просто сожрут, и никто не заметит.
Птички оказались увесистыми — не меньше стоуна каждая, так что поначалу Альмод шел к землянке не торопясь. Одного глухаря он собирался отдать Рауду, пусть ощиплет, приготовит и подаст, когда он пригласит Рагну поужинать. Жаль, вина хорошего не достать, местные предпочитали пиво. Второго — Линн, ей теперь еды добыть негде, а этого хватит на несколько дней. Может быть, даже перо на что-то сгодится, на подушку к примеру — хотя, наверное. одной птицы мало будет. Альмоду как-то никогда не приходило в голову взвешивать, сколько пера и пуха остается с одной птицы.
Он глянул вверх — солнце уже не светило сквозь верхушки и под кронами начинало темнеть. До сумерек и, тем более ночи было еще не скоро, но все-таки мешкать больше не стоило. Альмод прибавил шагу, до прогалины, где стояла землянка, оставалось совсем немного. Забрать вещи, найти какую-нибудь палку, к которой подвесить тушки чтобы не обе руки заняты были, и в город. Заглянуть в трактир, потом в лагерь, потом снова в трактир, потребовав комнату и бадью — воды сам добудет и нагреет тоже сам, а потом можно и с Рагной поговорить о делах, и не только о делах, и не только поговорить…
Удивительно вовремя она подвернулась, не будь он с утра… с обеда, если быть точным, в таком благодушном настроении, сегодня в лагере одним трупом дело бы не ограничилось. Не то, чтобы Альмода сильно это беспокоило — в конце концов, вечную жизнь даже слуги Творца обещают лишь в посмертии, а некоторым и вовсе не стоило коптить небо. Но этак можно и заиграться, настроив против себя всех выживших. А против взбесившейся толпы и чистильщик в одиночку не устоит. Особенно если с этой толпой против него выйдут двое одаренных… очень сильных одаренных…