— Пошли искать, — сказал Альмод, выходя вслед за ней из комнаты. — Где смотрела?
— Да везде, — Хильда глянула на него с опаской, точно на опасного сумасшедшего. Впрочем, наверняка он таким для нее сейчас и был. Надо будет, когда найдется Рауд, заставить ее забыть. — На кухне, на чердаке, на заднем дворе, в стойлах…
— В кладовой?
Она снаружи заперта.
— Давай-ка с нее и начнем.
Хильд поджала губы — дескать, сказали же тебе. Отодвинула засов, распахнула дверь — и завизжала во все горло.
Альмод глянул поверх ее головы, выругался вслух. Рауд с высунутым языком висел на перекинутой через балку веревке, шея казалось неестественно длинной под весом грузного тела. Он был мертв окончательно и бесповоротно.
Верещала Хильда знатно — зашевелились и загомонили в зале. Влетела Нел, ойкнув, попыталась приподнять мертвеца плетением. Видать, на что-то еще надеялась. Альмод, потянувшись на цыпочках, перехватил ножом веревку, тело глухо шлепнулось об пол, а следом раздался еще один мягкий удар — рухнула без чувств Хильда.
Влетели сыновья Рауда — наведенный плетением сон не прочнее обычного. Кинулись к отцу. В проеме двери столпились сбежавшиеся служанки. Кто-то заголосил.
Альмод разрезал петлю, проверил пульс на шее. Ни на что не надеясь, просто воспроизведя нужную последовательность действий — и так, чтобы это было понятно остальным. Отбрехиваться потом от обвинения в убийстве он вовсе не хотел, а так и скажут, если просто развернуться и уйти.
Он велел унести Хильду в спальню и не трогать, пока сама не очнется, еще раз осмотрел покойника — насколько это можно было сделать, не раздевая его. Никаких видимых следов насилия, что ни о чем не говорило. Будь Рауд одаренным, было бы уместно предположить, что перед тем, как сунуться в петлю, он плетением закрыл засов с другой стороны двери — хотя демоны знают, зачем бы это понадобилось потенциальному самоубийце. Но одаренным он не был, а значит, кто-то сунул его в петлю, скорее всего, предварительно оглушив, чтобы не шумел, и прикрыл дверь. Оглушив, не убив — об этом говорил вид борозды от веревки.
Или вовсе не оглушил, а принудил сунуться в петлю? Но зачем, если можно просто заставить забыть?
Он ткнул пальцем в двух ближайших работников, велев отнести покойника в комнату, рявкнул на служанок, чтобы не голосили, а помогли его снарядить, как подобает, и побыли с женой… то есть вдовой. И рванул наверх, в комнату Рагны.
Дверь слетела с петель, едва он коснулся ее плетениями — здорово зол был. Рагна вскрикнула, просыпаясь — Альмод успел ощутить, что она действительно спала, коснувшись ее разума. Но прежде, чем он закончил подчиняющее плетение, нити порвались. Рагна, вскочив, подхватила лежащий у изголовья меч. Алхимик, значит… Такой же алхимик, как Альмод целитель. Теперь пришел его черед рвать плетения — Рагна всерьез собралась размазать его о стенку — потом отшвыривать едва не прилетевшую в голову жаровню. Горящие угли рассыпались по полу, задымилось дерево, и поток воды они сплели одновременно — досталось обоим.