Он заставил себя не думать. Нел рассказывала. То улыбалась, то замолкала, часто моргая. То прятала лицо за кружкой, чтобы потом, длинно и неровно вздохнув, снова говорить. Альмоду нравилось, как она смотрела — прямо в лицо, не пытаясь повернуться боком, чтобы не так бросался в глаза шрам. Многие бы на ее месте попытались бы спрятать его под пудрой или прядью волос, но не Нел. И как говорила тоже нравилось — голос у нее был звонкий, чистый разве что иногда отдавали в нем хрипотцой непролитые слезы.
Она опрокинула в себя очередную кружку, чуть пошатнулась.
— Может, хватит? — осторожно поинтересовался Альмод. Изображать заботливого родича он не собирался, но возиться с перебравшей девицей — небольшое удовольствие.
Она помотала головой, налила себе сама.
— Я хочу упиться вдрызг. Чтобы не думать. А завтра костерить себя за сегодняшнюю глупость и снова не думать…
— Так ведь не поможет.
— Тогда зачем люди пьют, чтобы забыться?
— Потому что большинство людей не отличаются особым умом.
Она усмехнулась.
— Ты о людях не слишком высокого мнения, верно?
— Верно. Людишек не люблю, — хмыкнул он, вспомнив Ивара.
— Тогда почему… — она не договорила, смутившись.
— Потому что я тоже не отличаюсь особым умом. — он ополовинил кружку парой глотков долил еще. Перебрал Рауд со специями, пить хотелось жутко.
— Твоя очередь рассказывать, — сказала Нел.
Он кивнул. С кого бы начать…
Нел вдруг вскочила, и, зажимая рот рукой, бросилась в угол, где стояло поганое ведро. Альмод отвернулся, ухмыляясь. Девчонка. Пить толком не умеет, а туда же. Напиться и забыться. Что ж, ночка ей предстоит веселая.
— Извини, — выдавила она, наконец. — Я не…
Ее снова вывернуло.
— Ложись-ка ты, — сказал Альмод, когда девушку перестало полоскать. — С краю, на случай, если ночью вскакивать придется.
— А… — растерялась она.
— А я к стеночке. Не думаешь же ты, что я намерен спать на полу? Так далеко мое благородство не распространяется.
Видно было, что именно это она и думала. Глянуло опасливо, но, похоже, ей было так плохо, что спорить не было сил. Альмод едва не расхохотался глядя, как она — думая, что действует незаметно — сует под подушку нож.
Не настолько уж он и пьян, чтобы себя не контролировать.
— Меч посередине не забудь положить, — не удержался он.
Она вспыхнула, спрятала лицо в подушку. Альмод скинул дублет, подумал, что тоже слегка перебрал, мутило. Устроился лицом к стенке, нарочито не касаясь девушки, и провалился в сон.
Чтобы проснуться в полной темноте от безумной, режущей боли в животе.
Во рту стоял мерзкий металлический привкус, горло жгло, а желудок словно проткнули ножом. Альмод скрючился, с трудом удерживая стон. Какого…