Лин теперь в самом деле жила в землянке у самого леса — Альмод не стал спрашивать, сам ли Ивар расстарался или нанял кого. Ребенок поправлялся, сама она, похоже, не заразилась, хотя делать выводы пока было рано. Альмод срастил малышу горло — больше можно было не опасаться удушья. Спросил, заглядывает ли Ивар, и по тому, как смутилась женщина, стало ясно, что не просто заглядывает. Надо ему сказать, чтобы лучше присматривал. Как бы не решили на ней зло сорвать.
Он договорился с Нел, что та будет ждать его в трактире, но девушка обнаружилась у двери землянки — видимо, ей показали, куда пошел Альмод. И даже если бы она не управилась так быстро, по лицу ее было понятно, что вернулась Нел несолоно хлебавши.
— Обоих не застала, — сказала она, поднимаясь с земли, видимо ждала уже какое-то время. — Один на охоте с утра, второй вечером домой не вернулся, семьи нет, так что никто не беспокоился. Соседи даже порадовались, они там на головах друг у друга живут.
Альмод кивнул. Этот, скорее всего, уже не вернется. И где охотника искать — одному Творцу ведомо. — Он вспрыгнул на корягу — лень было обходить — продолжая размышлять. Может, и придет живым, а, может, в лесу кто…
Додумать ему не дали: что-то свистнуло, с силой ударило в основание шеи. Альмод озадаченно скосил глаза на вылезший над ключицей наконечник стрелы — боль он почувствовать не успел. Дернулся к Нел — куда, дура! — развернувшейся к лесу. Закончить плетение девушка не успела — осела, четко по левому краю грудины торчала еще одна стрела. Третья чиркнула по виску Альмода. Он сплел барьер, ожидая очередного выстрела — толку будет немного, две-три стрелы удержит — но неведомый лучник, видимо, решил больше судьбу не искушать.
Он рухнул на колени рядом с Нел. Девушка попыталась ухватить торчащее из груди древко — рука бессильно упала. На лице отразилась почти детская растерянность.
Альмод потянулся к ней, зашипел — засевшая у основания шеи стрела дала о себе знать. Закашлялся — кашлять тоже было больно. Чтоб его! В затылок целил как пить дать, если бы Альмод не вскочил на валявшуюся на пути корягу, поленившись ее обходить, стрела пробила бы мозги и поминай как звали. А так — прошла рядом с хребтом и вылезла над ключицей, продырявив верхушку легкого и кажется, не задев ничего важного. Повезло. Нел повезло куда меньше.
Кажется, вокруг голосили и бегали — толпа вечно голосит и суетится, ни на что больше не способная. Альмоду было не до них.
Он обломил наконечник, скрипнул зубами — дотянуться за спину удалось не сразу, глупое тело отчаянно сопротивлялось, боясь новой боли. Вырвал древко. Выругался — кровь плеснула, будто из кружки ливанули. Пришлось тратить время, затягивая задетую артерию.