Но правду люди говорят, что от одаренных надо держаться подальше, а от чистильщиков — особенно. Сколько бед от них, они тех, что без дара, и вовсе за людей не держат… Говоривший осекся, покосившись на Альмода. Тот широко улыбнулся. Мужик побелел и вылетел из-за стола, бросив недоеденное. Остальные наперебой начали заверять, что про господина целителя никто вовсе дурного не думает…
Альмод не стал обращать на них внимания. Как он ни крутил в голове случившееся, укладываться оно отказывалось. Чтобы все десять… девять человек были настолько неумеренны во хмелю, что не только учинили пожар, но и не сумели ни потушить, ни выбраться? Или раненых было много. Не тот один, кого тварь зацепила при нем, а досталось и другим? Тогда понятно, почему Гейр помчался искать целителя. И все же… Происшедшее отдавало сущим безумием.
От размышлений, после которых ум за разум заходил, его отвлекли Ивар с Эйнаром, устроившиеся рядом за столом.
— Как тут… ну, вообще? — спросил Ивар, пригубив пива.
Альмод пожал плечами. Повел рукой — дескать, смотри сам.
— Да я не о том. Отстроятся, такие места всегда отстраиваются. Если уж люди в золото вцепятся, не оттащишь, пока добыча не иссякнет. А вообще? Работа для дара есть?
— Мне хватало, — пожал плечами Альмод. — Но если Эйнар и в самом деле подземник, вам лучше будет поспрашивать, какие участки остались бесхозными после пожара, пройтись да посмотреть. Займете, что поинтересней. Договоритесь с Харальдом за долю. Только не говорите ему, что Эйнар подземник, прежде, чем договоритесь.
Одаренные не могли владеть ни землей, ни любой другой недвижимостью. Так что в любом случае придется искать посредника. Проще уж сразу с сильным дело иметь.
— Вот еще, в земле ковыряться, — поморщился Эйнар.
Ивар отвесил ему затрещину. Не всерьез, только чтобы обозначить недовольство.
— За добрый совет благодарить надо, а не морду кривить. Самому ковыряться незачем, нанять всегда можно. — Он повернулся к Альмоду. — У кого, говоришь, поспрашивать?
— У Рауда или матери Ульрики.
Трактирщик многое слышит и многое знает. Особенно если учесть, что именно в его карманах зачастую оседали самородки. Начнет старатель обмывать удачу да так увлечется, что в конце концов саму «удачу» и оставит в качестве залога за хмельное. С пьяных глаз совершенно не думая, что поутру надо будет его выкупать — а на что, если с вечера на радостях пропил все до последнего медяка? Так что кому везло, Рауд знает лучше других. Равно как и кому не повезло вчера лишиться не только угла, но и жизни.
— Мать Ульрику, я так понимаю, напрямую не спросишь? — поинтересовался Ивар.