И пусть чистильщики сами разбираются. А его это все здорово утомило.
Нел ошарашенно замерла. Потом медленно произнесла:
— Астрид сотрет этот город с лица земли.
— Здесь и сейчас руины.
— Останется пепел.
— Тебе не плевать? — пожал плечами Альмод.
— Не знаю. Мне жаль этих людей.
Альмод усмехнулся.
— Они убили тех, кто тебе дорог.
Нел отвернулась, опустив голову.
— Ты спрашивала, зачем тебе жить, если никого не осталось. — Слова давались с трудом. Он прекрасно понимал, чем для него кончится появление чистильщиков. Но лучше уж сдохнуть, сомкнув клыки на горле врага, чем — ожидая удара в спину и однажды все-таки пропустив его. — Возвращайся. Там твои друзья. Там остался хоть какой-то смысл…
Сражаться, пока не умрешь — так себе смысл. Защищать мир от тварей пусть даже ценой собственной жизни — звучит куда красивее. Хотя суть та же. Но кто он такой, чтобы мешать людям верить в сказки, которые они придумывают для себя? Людям нужны красивые сказки, чтобы однажды просто не наложить на себя руки.
Нел развернулась, заглянула ему в лицо.
— А… ты?
— А что — я?
— Если я скажу правду, они придут за тобой.
— Мир большой. Пусть попробуют найти.
— Только ты никуда не побежишь, так ведь? — криво улыбнулась она.
Он покачал головой.
— Значит, и я никуда не пойду. Я… — Она осеклась, стремительно отворачиваясь. — Я не хочу, чтобы орден убил здесь всех, не разбирая, кто прав, кто виноват.
— Тебе не плевать? — повторил Альмод.
— Нет, — сказала она, по-прежнему отвернувшись. — Наверняка здесь есть хорошие люди.
— Кто-то из них едва не отравил тебя, а потом повесил трактирщика, — усмехнулся он.
— Едва не отравил тебя, — Нел, развернувшись, ткнула пальцем ему в живот. — Я тут вообще ни при чем.
— Тем более. Глупо подставляться, оставаясь здесь.
— Если тебе безразличны и этот город, и эти люди, разве не глупо тратить силы сперва на обожженных, потом на больных?
— Кто сказал, что я умен?
Нел вздохнула, потерла глаза, разом показавшись очень маленькой и очень уставшей.
— Прости, у меня нет сил спорить. Едва светлячок держу. Можно я еще раз воспользуюсь твоим гостеприимством? Утром, если тебе будет интересна эта тема, продолжим. Я поищу блистательные аргументы в пользу человеколюбия, ты попробуешь притвориться полной сволочью — и, может, успешней, чем сейчас.
И оба будут знать, что дело не в абстрактной любви к малым сим. Дура.
— Только дай я сперва посплю, а? — закончила она. — Согласна и на полу.
— Зачем на полу? Поместимся. — Он ухмыльнулся. — И можешь не спать в одежде. Мне уже доводилось видеть женщин.
И ее саму, в чем мать родила. Пожалуй, он не прочь был посмотреть еще раз. А, может, и не один раз.