Альмод мотнул головой, отгоняя воспоминания.

— Погодите, — сказала Линн. — У меня осталось… ваше.

Нырнула в шалаш и вытащила тканевый узел, оказавшийся неожиданно тяжелым. Внутри обнаружились сплавившиеся монеты — золото и серебро вперемешку. Да уж, здорово горело.

— Это ваше, — повторила она.

Альмод кивнул. Сунулся в кошель. Нет, золотой ей негде будет разменять, отдаст за бесценок. Вытащил горсть меди, добавил полдюжины серебряных. Вложил в ладонь.

— Спасибо. Я потом добавлю еще.

Она уставилась на деньги и было понятно, что столько Линн никогда даже не видела, не то что в руках держала. За узел белья она брала четыре медяка.

— Спрячь, — сказал Альмод, выбираясь наружу. — Ближайшую неделю они тебе все равно не пригодятся.

— Я же не ради денег, — пролепетала она.

— Знаю. Спрячь. И гони всех, пока я не разрешу.

Остановился у шалаша, где мужчина свежевал зайца. Купил заднюю четвертину. Торговаться мужик не осмелился, хотя Альмод не пожадничал. Вернулся к Линн, отдал мясо и свой нож, сходил за дровами. Тоже пришлось купить — на вырубке давно собрали все ветки, более-менее годящиеся на дрова. Принес женщине, сложил и разжег костер.

На Альмода действительно начали поглядывать, ухмыляясь. Дескать, не просто так же бегает. Он не стал обращать внимания.

Следовало немедленно поговорить с Хродриком. А потом с Раудом и Хильдой.

9

Около большого сарая — домом это сооружение Альмод не мог бы назвать при всем желании — обнаружилась все та же неразлучная парочка.

— Отведите меня к вашему хозяину, — сказал Альмод, не тратя время на вежливость.

— Он наниматель, а не хозяин, — огрызнулся Эйвар.

Альмод усмехнулся.

— Харальд еще в Мирном, — сказал Ивар. — Сам найдешь.

Все ковыряется в подвале? Что же такое он опасается показать новым телохранителям? О чем не стоит знать никому, кроме проверенных и верных? Сокровища? Так в богатстве Харальда не сомневается никто. Документы? Счета, расписки и прочее, указывающее на тех, с кем Харальд вел дела, и насколько законно. Пожалуй, что да. Мордовороты наверняка грамоте не обучены, а одаренный не удержится, наверняка через плечо заглянет.

Альмод отогнал ненужное любопытство, до бумаг Харальда ему вовсе дел не было. Любой купец стремится увильнуть от податей всеми силами, и Альмода бы скорее удивила его честность.

Да и не до того сейчас.

— Ведите, — повторил он. — Без вас он со мной разговаривать не станет, побоится.

А дело срочное.

— Что за дело?

— Не хочу два раза повторять.

По лицу Эйвара было видно, что он вовсе не собирался вставать от костра и куда-то тащиться, даром что идти тут всего ничего. Ивар пристально посмотрел снизу вверх, поднялся.