— Жена почему не проснулась?
— Мак.
Бранд спросил про маму уже оказавшись на улице и не увидев ее. Отец сказал, что вытащил ее из спальни, велел бежать на улицу, а сам пошел за ним — комната Бранда была ближе к той, где ночевали чистильщики. А она что-то кричала про жемчуга, доставшиеся от прабабки. Бранд порывался бежать в дом, искать, но отец держал крепко. Потом внутри что-то загрохотало. Из дверей вывалился Вагни, весь в ожогах, а того, кого он нес на руках и вовсе узнать было нельзя. А потом дом превратился в сплошную стену огня.
— И подушкой придушил, чтобы наверняка.
Он бы взвыл в голос, если бы дыхания хватало. Скорчился, грызя кулак и сотрясаясь от рыданий. Неправда!
— Так надоела?
— Чрево гнилое. Одного только сына родила, и тот слабак, в нее пошел.
Бранд сел, вытирая лицо рукавом. Встретился взглядом с девкой. Пусть убивает. Он действительно слабак. Сперва не смог защитить отца от этих двоих, теперь не сможет убить, мстя за мать. Воля отца в семье закон, он вправе казнить и миловать, превыше него только Творец. И все же… Он бы понял, если бы отец доказал измену. Такое заслуживало смерти. Но мать была верной женой. И никогда слова поперек не сказала. Добрая она была, безответная…
А он слабак. Поэтому пусть убивает. Он напрягся, ожидая, что сейчас его охватит огонь, или он почувствует что-нибудь, что означало бы смерть — кто знает, что люди чувствуют, умирая? Мать вот отошла во сне, без мучений. Не исповедавшись и не получив последнего благословения, что означало вечные муки… Хотя нет, не может быть Творец так жесток. как отец.
Девка едва заметно качнула головой в сторону двери. Бранд замер, не веря своим глазам. Показалось? Зачем бы ей выпускать будущего кровника?
Хотя не будет он им мстить. Пусть он будет плохим сыном, но отец получит то, что заслужил.
— Уходи, — произнесла девка одними губами. — Пока жив.
Он не заставил просить себя второй раз.
Бранд вывалился из двери, не чуя под собой ног. Остановился, пытаясь прийти в себя. Колени подгибались, в ушах звенело, перед глазами все плыло. Шум… Он огляделся Ярдах в десяти от дома собрались люди, гудели и толклись. Как много людей… Что творится?
Его ухватили за плечи встряхнули.
— Живой! Выбрался!
Кое-как Бранд сосредоточил взгляд на говорящем. Арне, старый… нет, не друг, друзей у отца нет. Соратник? Слуга?
— А я говорю, все беды от него! — визжала где-то в толпе женщина. — Он город сжег, он!
— Выбрался, — тупо подтвердил Бранд.
— А они — двадцать плетей! — блажила визгливая.
Визг резал уши, буравил отупевший мозг. Низкий гул мужских голосов напоминал жужжание разъяренного улья. От этого гула тошнило и хотелось сбежать.