— Да и нужно будет придержать Ивара с Эйнаром, если они вернутся прежде, чем ты успеешь договорить.

— Уверена? — повторил Альмод. — Они…

— Будут убивать, я знаю. По приказу хозяина. Я с тобой. И это не обсуждается.

Альмод остановился на миг, легко коснулся ее губ.

— Тогда давай постараемся успеть до того, как они вернутся.

И снова прибавил шагу.

Лагерь он пролетел не заметив, просто отшвыривая тех, кто недостаточно быстро убирался с пути. Охранник у дома Хродрика попытался преградить путь — Альмод остановил ему сердце, не замедлив шага. Выбил дверь. По ту сторону обнаружились еще двое. Альмод залил одному легкие, подхватил выпавший из руки меч, проткнул брюхо второму, добил первого, пока тот пытался прокашляться. Зарубил еще двоих, вылетевших откуда-то из двери, оставив меч в груди последнего — тесновато тут было им размахивать. Раскрыласьб вторая дверь, оттуда вылетел Бранд, сын Хродрика. Альмод двинул его под ложечку, когда парень сложился, добавил коленом в морду и отшвырнул, приложив затылком о дверной косяк. Пацан затих. Альмод развернулся к Хродрику, который двинулся на него с ножом, припадая на хромую ногу. Ухмыльнулся.

— Поговорим?

Болела голова. Звенело в ушах. Тошнило. Какого?

В следующий миг Бранд вспомнил. Отец! Что…

Голос отца пробился сквозь звон в ушах. Значит, жив. И говорит спокойно, размеренно, точно ему ничего не угрожает. Бранд всегда завидовал отцовскому самообладанию — самому ему все не давалось то спокойное хладнокровие, что отличает взрослого мужчину от недоросля. Материнская порода, — говорил отец, когда был в дурном настроении. Повзрослеешь — выправишься, когда был в хорошем. Бранд старался, очень старался. Получалось плохо.

— Лет пять все было хорошо, — говорил отец. — Первый был мужик осмотрительный, своих интересов не забывал, конечно, но и мои помнил.

О делах? Целитель вломился в их дом, убил охранников и едва не прикончил самого Бранда только для того, чтобы поговорить с ним о делах?

Но если отец жив и говорит, значит, есть немного времени осмотреться сквозь ресницы и подумать. Одаренный отшвырнул его — его, гордившегося ловкостью и умением обращаться с любым оружием! — точно попавшего под ноги щенка. В следующий раз убьет. Значит, нужно как-то к нему подобраться. Как же его вчера угораздило промахнуться! Невовремя этот гад решил подпрыгнуть, будто чуял что. Сам уцелел и девку спас. Девка, конечно, ни в чем не виновата, ее было почти жалко, но сама нарвалась. Незачем было лезть в мужские игры. Сидела бы дома с пяльцами, никто бы не трогал.