Когда он, поминая всех демонов разом, поднялся, беглеца и след простыл. Альмод, тяжело дыша, посмотрел туда, где уже не шевелились ветки, сил не осталось, даже чтобы выругаться. Потащился обратно, внимательно глядя по сторонам. Еще не хватало заблудиться.

Добредя до землянки, он спугнул лиса, уже примеривающегося к глухарю, убивать не стал — все равно мех сейчас никуда не годится. Занес птиц в землянку. Огляделся. Сундук открыт и в нем кто-то копался — вещи брошены второпях. Значит, не охотник. Да охотник и не стал бы удирать. Извинился бы за беспокойство, попросил ночлега. Альмод не отказал бы — когда добирались из вовсе несусветной глуши к почтовой станции, пару раз им с отрядом доводилось ночевать зимой в таких же «ничейных» заимках посреди леса. Тогда они, уходя, оставляли дрова взамен сожженных и подвешивали к перекладинам потолка то мешочек с крупой, то узелок с сухарями. Зимой в лесу и чистильщикам несладко.

Не охотник. Кто-то из местных случайно набрел, а узнав Альмода, удрал, испугавшись, как бы известный дурным нравом целитель не счел вором и не пришиб? Альмод прикрыл глаза, припоминая утренний путь по лагерю у ворот — не мелькала ли подобная куртка? Быстро оставил эту идею — местное сукно красили как раз в такие неброские серо-коричневые цвета. Еловой корой или лишайником. В лесу не видно, если охотиться. Немарко, опять же. А хорошо ли сукно и как пошито, он разглядеть не успел. Запомнил только, что одежда чистая, и заплаты в глаза не бросались, значит, новая — и все. Так что, может, и местный.

И, может, не случайно набрел, а каким-то образом выведал у деревенского дурачка. Зря Альмод был так уверен, что тот не разболтает, он мог ведь проводить и показать. И если в хорошие времена никому не вздумалось бы у него красть — кто поймет этих одаренных, вдруг могут свою вещь выследить хитрыми способами, простым людям недоступными — то теперь многим и вовсе нечего терять.

Только почему тогда незваный гость не прихватил валявшуюся на лавке сумку? Там лежал изрядно набитый кошель. Альмод сунулся внутрь, выругался — в сумке тоже кто-то копался. Вещи были запихнуты обратно одним комом. Как будто сначала их аккуратно выложили на лавку, собираясь так же аккуратно вернуть обратно, а услышав его — он ведь вовсе не скрывался, там ветка хрустнет, там комара на щеке прихлопнет — сунули обратно как есть и удрали. Не взяв ни серебра, ни золота из кошеля. За медь Альмод поручиться не мог, медь он не пересчитывал, как и осьмушки рубленых серебряков.

Слишком осторожный воришка, понимающий, что внезапное богатство выдаст его с головой?