— Я тебя не брошу.

— Нет времени спорить.

— Ты прав, нет времени, — кивнула Нел.

И рванула к двери, выхватывая меч.

Бешеная. Выживут — сам ее убьет.

За дверями бесновалась тусветная тварь. Многорукая, многоногая, многоголосая. Ничего человеческого не осталось в ней — значит, и обходиться с ней нужно было, как с тусветной тварью. Рубить, жечь, отшвыривать прочь очередное щупальце, остановить летящий камень, бросить обратно, снова рубить.

Может быть, среди этих уже-не-людей были те, чьи ожоги Альмод затягивал в трактире несколько дней — целую вечность — назад. Те, кому когда-то он слечивал поломанные ноги, пробитые в пьяной драке головы, помятые ребра. Кто совсем недавно кланялся на улице «господину целителю». Это уже не имело значения. Не было больше господина целителя. Не осталось и в нем ничего человеческого — лишь ярость. Да звериное чутье, что много лет подряд спасало его людей.

Ярость несла его вперед, ярость крушила кости и вспарывала животы. Ярость собирала плетение — то самое плетение, убивавшее все живое, превращавшее людей в иссохшие мумии, от которых с визгом шарахнулись оказавшиеся рядом. Чутье ловило камни, в момент опасности дернуло за плечо Нел — болт самострела просвистел в дюйме от ее уха, — перешагивало через упавших, не давая споткнуться.

Они прошли сквозь тварь, как проходит сквозь масло раскаленный нож. И все же едва не опоздали.

Трактир пылал, а в дюжине шагов от охваченной пламенем двери — словно огонь вовсе не обжигал ее — стояла Рагна, держа в руках меч. Тварь кинулась на нее, завывая — и отлетела назад, оставив у ног два тела. Девушка закашлялась, сплюнула кровь. Увернулась от вылетевшего камня, взмахнула мечом, качнувшись навстречу толпе — еще одно тело с воем покатилось по земле. С крыши сорвался горящий кусок, рухнул на тварь, заставив с криком прыснуть в стороны. Рагна закашлялась. Не успела уклониться от болта, влетевшего ей в плечо. Выплюнув кровь, девушка перехватила оружие левой рукой. Снова взвыла толпа — и опять отпрянула, оставляя на земле иссохшие тела.

В другое время Альмод бы рассмеялся — все-таки это не он подозрительный тип! Чистильщики и правда не оставили без внимания происходящее в городе. Но сейчас некогда было торжествовать, как и раздумывать, почему он не знает Рагну, где оставшиеся трое, и что орден сделает с ним самим.

Не было времени ни на что — только смотреть, как Нел подхватывает оседающую девушку за талию, как Рагна закидывает ей руку на шею, и снова рубить, и жечь, и расшвыривать, и оставлять посреди толпы высохшие трупы. А потом бежать, бежать со всех ног, волоча Рагну, все тяжелее переставляющую ноги.