Он пришел в себя в лесу, Рагна лежала, скрючившись на боку и прижав руки к боку, между пальцами струйками текла кровь — второй болт пробил ей печень, по счастью, не задев крупных сосудов. Нел выплетала что-то, останавливая ей кровь. А совсем недалеко выла тварь. Все та же, многорукая, многоногая, многоголосая.

Альмод огляделся. Приподнял огромную еловую лапу, свисавшую до земли.

— Сюда, быстро.

Девушки, скрючившись и обнявшись, там поместятся, и снаружи их видно не будет. Для него места не хватит, но это и неважно.

— Я их уведу.

Нел вскинулась было, но Альмод покачал головой. Стер рукавом кровь со ссадины на ее щеке.

— Я вернусь за тобой. Обещаю.

Если будет жив. Но об этом не стоило говорить сейчас.

Она кивнула, затащила Рагну под елку, юркнула следом сама. Альмод плетением сломал молодую березу, прикрыв и еловую лапу, и кровь на том месте, где только что лежала Рагна.

И пошел навстречу толпе.

Год назад, поняв, что задержится в Мирном, Альмод исходил ближайшие окрестности города — на случай, если придется вдруг уносить ноги так быстро, что выплести проход не хватит времени. Приметил болотце, что пересыхало в летнюю жару и заполнялось талой водой по весне. Овражек, по дну которого тек ручей, ледяной в любое время года из-за родников, что его подпитывали. Непролазный малинник, вдобавок заросший крапивой. Горельник, который все местные обходили стороной, чтобы не скакать по поваленным стволам, рискуя переломать ноги.

Он успел изучить эти места. Далеко не так хорошо, как когда-то знал окрестности отцовского замка — те Альмод успевал излазить вдоль и поперек даже за короткое время летних вакаций. И, наверное, не так досконально, как местные лесорубы и охотники. Но достаточно хорошо, чтобы уйти от погони, если та явится по его душу. Или увести погоню за собой. Что он и собирался сделать сейчас. Если сил хватит.

Впрочем, он обещал Нел за ней вернуться. А обещания нужно выполнять.

Толпа истаяла. Самые умные, или самые трусливые, или самые слабые давно отстали, вернувшись в город. Радоваться, что удалось спастись от злокозненного целителя. Но дюжины две — самых упрямых, или самых злых, а, может, самых глупых мялись на опушке леса, словно опасаясь, что из-за деревьев выскочит неведомое чудовище. Альмод не стал их разочаровывать. Неторопливо вышел в просвет между деревьями, запалил на ладони огонь — а то вдруг не узнают? — швырнул в ближайшего. Рассмеялся резко и зло, когда по траве покатился живой — пока еще живой — факел. Хотели отплатить целителю за все, что тот сделал? Что ж, платите.