— Выйди, я оденусь, — раздается из-под одеяла приглушенное, но решительное требование.

— Вообще-то, ты была здесь, когда одевался я… — начинаю невинно.

— Никита, блин! — из одеяла вырывается уже почти вой, полный бессильной ярости.

— Выхожу-выхожу… — Давясь смехом, покидаю спальню, оставляя ее наедине со смущением и моей футболкой.

Бублик, предатель вселенского масштаба, почему-то радостно, виляя хвостом, бежит за мной в коридор, совершенно не понимая, чей он пёс на самом деле.

— Не-е-ет, дорогой, — говорю я ему, скрестив руки на груди. — Даже не думай. Я сейчас не выйду на улицу. У меня планы были поваляться еще… Вот у твоей хозяйки смотри, расписание…

— О, проснулись мои дорогие, — раздается жизнерадостный голос из кухни.

Вот черт. Бабушка. Чего она не спит в такую рань, е-мое?

— А, идете выгулять Бублика, да? — продолжает она, появляясь в дверном проеме с мудрым прищуром. — Полиночка тоже проснулась или ты один идешь?

— Я… Мы… — начинаю и понимаю, что попал. Утро вообще началось не по плану. Теперь придется в шесть утра, на морозец, выходить. А я-то планировал, как минимум, еще час поваляться в тепле. Как тут оставить «любимую» одну под прицелом бабушкиных вопросов? Никак. Полный провал.

— Доброе утро, — слышится за моей спиной вежливый, чуть скрипучий голос. Полина вышла уже в своем спортивном костюме и с видом человека, готового в любой момент провалиться сквозь землю.

— Доброе, моя хорошая, — бабушка светится, как новогодняя елка, глядя на нас обоих.

Бублик, видя суету и явные сборы, уже оказался в прихожей и теперь сидит, гордо держа в зубах свой поводок, как рыцарь, предлагающий даме руку. Полина быстро, почти бегом, направляется к нему, на ходу хватая свой пуховик.

— Давайте, дети, не долго. Я тут к чаю уже пирог испекла. Жду вас, — бабушка бросает эту фразу, как сладкую, но неотвратимую ловушку.

Бли-и-ин. Ну бабуль, ну зачем⁈ Я-то думал, она вообще не обратит внимание, кивнет и пойдет себе на кухню дальше. А я быстренько обратно нырну, поваляюсь еще, пока они гуляют… А теперь и мне придется переться на улицу. Потому что иначе, «что это ты, внучок, не поддерживаешь Полиночку?».

— Да-да. Мы не долго, — кричу уже бабушке из прихожей, с плохо скрываемой досадой в голосе, надевая на себя первую попавшуюся куртку.

— Ты-то куда? Мы и сами справимся, — говорит Полина, пытаясь вырвать поводок у Бублика, который решил, что это новая игра.

— Иди давай, быстрее, — отвечаю я, слегка подталкивая ее к двери, в душе уже мысленно ругая и бабушкин пирог, и свою глупую ответственность, и этот проклятый выгул, который рушит все мои планы на утреннюю лень. — Чем быстрее выйдем, тем быстрее вернемся.