Мой последний аргумент звучит жалко даже для моих ушей.

— Я… я сделаю ему лежак из одеял! — он многозначительно смотрит на Бублика, который, уютно устроившись на кухонном коврике, уже начинает посапывать.

— Ему не будет комфортно… — пытаюсь возразить, но по взгляду Никиты вижу, что возражений он не принимает.

— Ты упрямая, капец! Еще как будет удобно…

Он разворачивается и широкими шагами уходит в спальню, оставляя меня наедине с нарастающей паникой. Через мгновение он возвращается, неся в руках огромный, пушистый плед цвета хаки. Со знанием дела складывает его на полу в несколько слоев, формируя внушительное гнездо, и с громким шлепком хлопает ладонью по центру.

— Ну-ка псина, иди сюда. Эй Бублик, ко мне!

Я приподнимаю бровь: ага, сейчас эта капризная картошка пойдёт к нему…

Никита качает головой, и в его глазах я вижу неподдельную заботу о моей же собаке. Он прищелкивает языком, и выражение его лица что-то между командирской строгостью и дурацкой нежностью, заставляет что-то в моей груди странно ёкнуть. Этот человек либо святой, либо дьявол… а, скорее всего, и то, и другое.

Бублик поднимает голову, смотрит на Никиту задумчивыми собачьими глазами секунды две, а потом, радостно зашлепав хвостом по полу, встает, потягивается и важной рысью направляется к импровизированному лежаку. С видимым удовольствием обнюхивает его, крутится три раза и с глухим стуком плюхается, уткнувшись мордой в лапы.

— Предатель… — шепчу я, а Никита смотрит на меня так доволь­но, словно выиграл суд за опеку над собакой.

— Никита, нет, — я отступаю к раковине, чувствуя, как паника нарастает с новой силой. — Это уже перебор. Я не могу спать у тебя.

— Почему? Боишься, что я не смогу устоять перед твоим спортивным костюмом? — он поднимает одну бровь, а уголок его губ дергается в едва уловимой, дразнящей ухмылке.

— Боюсь, что не устою я и придушу тебя во сне! — шиплю в ответ.

Но он уже не слушает. Его лицо принимает самое решительное выражение, от которого у меня в животе все проваливается. Подходит быстро ко мне, и прежде чем мой мозг успевает обработать сигнал «опасность», его руки стремительно и крепко обхватывают меня и поднимают. Мир резко переворачивается, и я издаю короткий, придушенный вскрик, инстинктивно вцепившись ему в плечо, чтобы не потерять равновесие.

Глава 6

Полина

Он легко поднимает меня, словно я невесомая.

— Тихо, «дорогая», — его шепот обжигающе теплой волной накатывается на ухо и сползает по шее, вызывая мурашки. — Не буди бабушку с дедушкой.

— Поставь меня! — пытаюсь я прошептать, но он уже движется по коридору, неся меня, как драгоценный и очень неудобный трофей. Я бью его по плечу кулаком, но удар глухо тонет в мышцах, а он лишь крепче прижимает меня к себе, так что я чувствую тепло его тела и упругий ритм шагов. Черт, он чертовски силен.