Никита
Что-то теплое и шершавое, будто наждачная бумага в бархатных перчатках, методично скользит по моей щеке. Я отмахиваюсь во сне, пытаясь отогнать навязчивое ощущение, принимая его за продолжение какого-то абсурдного сновидения. Оно возвращается. Теперь к подбородку, с легким мокрым нажимом. Пауза. И снова по переносице, оставляя влажный, прохладный след прямо на носу.
— Перестань… — хриплю я, не открывая глаз, зарываясь лицом в подушку.
Ответом становится недовольное, гулкое сопение где-то в районе виска и еще один решительный заход, широкий, шершавый язык шлепается мне прямо на веко.
Черт возьми! Просыпаюсь я от того, что меня яростно отмывают. Открываю один залипающий глаз и вижу над собой огромную золотистую морду, перекрывающую весь обзор. Бублик завис надо мной как самый ответственный дежурный санитар, высунув розовый язык до пола и испепеляя меня взглядом, полным профессионального беспокойства: «Доброе утро, человек. Ты еще дышишь? Щас проверим качество умывания».
— Эй… — хриплю я, пытаясь отодвинуться в сторону. — Алё, золотой, прекрати санитарную обработку…
Он, разумеется, воспринимает это слабое сопротивление как горячее одобрение и начинает облизывать с удвоенной страстью, теперь сосредоточившись на ухе, затем подбородке. Чудесное, бодрящее пробуждение. Именно так я всегда мечтал встречать утро в свои тридцать: под собачьей мойкой высокого давления
— Хватит… Я сдаюсь!
Пёс довольно фыркает, его хвост с грохотом бьет по тумбочке. И он отходит, чтобы начать скакать вокруг кровати энергичными заячьими прыжками. Так радостно, как будто я только что сообщил ему, что нашел его личный завод колбас.
Я протираю лицо ладонью. Поворачиваю голову в сторону где спит моя соседка. Полина, раскинулась посреди кровати с королевским, бесстыдным размахом, тихо узурпировав около 80% пространства и столкнув меня, на самый жалкий край. Как это вообще получилось за ночь? Моя серая футболка, предложенная ей вчера все же пригодилась. Сейчас задралась на бедра, обнажая ногу, закинутую поверх одеяла. Вторая нога… Вторая нога, похоже, где-то под одеялом, и ее коленка упирается мне в бок. Одна рука раскинута в мою сторону, ладонь лежит в сантиметре от моей грудины. Мой взгляд, против моей воли, медленно и подробно скользит по этой картине. По изгибу бедра, который мягко очерчивает ткань моей же футболки. По красивой, плавной линии спины, уходящей под одеяло. По чуть приоткрывшемуся плечу, где майка сползла, обнажив ключицу и начало…
Стоп. Стоп. Стоп.
Это же Поля Дрель блин. Я трясу головой, как после удара, пытаясь отогнать мысли, которые сейчас определенно, категорически и нагло не к месту. Беру себя в руки. Точнее, пытаюсь.