Его можно было убить. При помощи нехитрой команды можно было выключить сидевшего внутри него Вычислителя, что, в принципе, было равноценно убийству. Но Магистр этого делать не хотел.
В Системе и так осталось слишком мало изначального.
Все было вытоптано новыми игроками, которые табунами носились по локациям в поисках личного могущества.
— Ты хочешь сказать, что мне необязательно возвращать кольцо полурослику? — спросил назгул, прервав длительное молчание.
— Бинго.
— И необязательно пытаться забрать его у тебя?
— Ты определенно делаешь успехи.
— А что собираешься сделать с кольцом ты?
— Ничего, — сказал Магистр. — Оно будет просто лежать в моей виртуальной кладовке. И, по правде говоря, это не самый могущественный артефакт, который валяется на ее полках.
— Если ты не собираешься его использовать, то зачем ты все это устроил?
— Я пытаюсь выйти на пенсию, — в который раз объяснил Магистр. — Я желаю умиротворяющей тишины и покоя, мне нравятся эти места, и я не хочу, чтобы по ним прокатилась очередная Война Кольца со всеми этими ордами орков, эльфийскими армиями, человеческой конницей и прочими боевыми слонами. И меня вполне устраивает, если одни будут сидеть в своих норах, другие — в своих лесах, третьи — вокруг своего вулкана, а четвертые пусть скачут на своих лошадках где-нибудь подальше отсюда. Следопыт пусть сопьется от тоски и ПТСР, так и не получив желаемого трона, Арвен умрет старой девой, а твой босс продолжит сверкать единственным глазом в попытке изобразить Свет Джидды. Я же буду сидеть здесь, пить свой бренди, вести разговоры с многочисленными гостями, которые прут сюда с достойным лучшего применения постоянством, варить эликсиры и выращивать свою травку.
— Так ты на самом деле травник? — удивился назгул.
— Конечно, — сказал Магистр. — Хочешь пыхнуть? Может быть, дым немного прочистит тебе мозги, и ты поймешь, что все эти битвы с силами добра, света и прочей нечистью — опция для тебя совершенно необязательная.
Назгул втянул ноздрями смешанный с дымом самокрутки свежий ночной воздух и сразу понял, что за траву здесь выращивают.
Назгул присел на ступеньку, и старое дерево крыльца жалобно скрипнуло под тяжестью его чёрной брони.
— Я много лет жил в ожидании этой войны, — сказал он.
— Бывает, — посочувствовал Магистр. — А теперь ты можешь прожить столько же лет без всей этой фигни.
— И чем же мне заниматься?
— Мне кажется, такой, как ты, может найти миллион занятий по душе, — сказал Магистр.
— У меня нет души.
— Возможно, у меня тоже, — сказал Магистр. — Но полагаю, что основную мысль ты все-таки уловил. Ты же безмерно крут, бро, ты реальный ужас, летящий на крыльях ночи, и при этом тебе даже крякать не надо.