Я осторожно шевельнул веслом, оттолкнувшись от невидимой туши. Лодка качнулась, и тварь резко ушла в глубину, будто ее и не было. Но я знал — она всё ещё там. Подо мной. Но лодка её не заинтересовала. Я в полную силу заработал веслом, стараясь удалиться подальше от этого места.

Кимбий легко скользил по чёрной воде, оставляя за собой едва заметные волны, которые тут же смыкались, будто болото желало скрыть от чужих глаз даже жалкие следы моего присутствия. Я разошёлся, разгоняя посудину и хватая раскрытым ртом смердящий воздух древнего болота. Каждый вдох обжигал горло, словно я вдыхал не воздух, а ядовитый туман.

Разогнавшаяся лодка плыла сама по себе, будто ведомая невидимой рукой. Я почти совсем перестал работать веслом, но скорость движения всё равно не падала. Вода вокруг в очередной раз начала пузыриться сильнее, и вдруг из неё медленно поднялась рука.

Не скелет, не призрак — рука из плоти, но мертвенно-бледная, с длинными ногтями и сплошь покрытая чёрной грязью. Пальцы судорожно сжимались, словно пытаясь что-то ухватить. Я замер и напрягся, крепче сжимая весло. Затем из воды вынырнула вторая рука. Третья…

Они вырастали на поверхности, как грибы после дождя, тянулись к лодке, царапали борта своими длинными ногтями. Я ударил веслом по ближайшей руке. Та схватила его с нечеловеческой силой, и я едва не выпустил свое единственное оружие. Кожа на пальцах руки лопнула, обнажив чёрные кости, но хватка так и не ослабла.

— Отцепись, тля! — рявкнул я, рванув весло на себя, а затем крепко и витиевато выругался.

С глухим чавкающим звуком рука отпустила весло и с плеском шлёпнулась обратно в воду, после чего я резко ударил веслом по плавающей ряске. Остальные руки на мгновение замерли, будто оценивая ситуацию. Потом нырнули. После их исчезновения воцарилась поистине мёртвая тишина. Только пузыри на поверхности…

А затем раздался вой — нечеловеческий, полный боли и ярости. Вода вскипела, и на мгновение я увидел лицо в глубине — бледное, с пустыми глазницами, с разинутым ртом, полным гнилых обломков зубов. Потом оно исчезло, и лодка снова поплыла плавно и неторопливо.

Я не знал, куда держу путь, лишь знал, что обратной дороги нет. Берег давно растворился в серой дымке, и если я попробую вернуться, то уплыву еще глубже в эти топи. Поэтому я медленно грёб куда глаза глядят, не пытаясь даже управлять этой посудиной. Харон сказал, что она сама приведёт меня туда, куда нужно.

Туман постепенно сгущался, и в нем зазвучали странные шепотки — обрывки слов, фраз, даже мое собственное имя — то, настоящее, из моего будущего. Но ведь в этом времени его никто не мог знать.