— Ты уже мертвец… — продолжали шептать голоса.

— Скоро ты будешь с нами…

— Мы тебя ждем…

Я стиснул зубы и принялся грести быстрее, но лодка будто отяжелела, и напрочь отказывалась разгоняться. Сквозь пелену тумана стали проглядывать огоньки — бледные, зеленоватые, как свет гнилушек. Они мерцали то тут, то там, словно приглашая следовать за ними.

Заиграла музыка. Глухая, монотонная — то ли дудка, то ли скрип несмазанных колес. Я оглянулся и увидел в тумане силуэт — высокий, сгорбленный, с длинными руками, которые почти касались воды. Это существо громко шлёпая ногами, шло по трясине и не думало тонуть. Не обратив на меня никакого внимания, вскоре оно сгинуло в тумане.

Лодка внезапно остановилась. Передо мной возвышались древние, почерневшие деревянные сваи — остатки чего-то огромного, давно затопленного. Между ними болтались обрывки гниющих сетей, на которых сидели мертвые птицы с пустыми глазницами.

Вода заколебалась, и из-под свай выползли какие-то мерзкие твари. У них были человеческие фигуры, но… они не были людьми. Их кожа была белесой, покрытой слизью и водорослями, пальцы — слишком длинные, с перепонками. Лица — пустые, без глаз, но с широкими ртами, полными мелких, острых зубов.

Они схватили лодку своими лапами и стали тянуть ее вглубь своего «свайного лабиринта». Я ударил веслом по ближайшему чудовищу. Раздался хруст (не весла), но оно даже не вздрогнуло. И тут раздался истошный крик — не мой, нет, а одного из существ. Какая-то огромная тень пронеслось над водой, и твари мгновенно исчезли, скрывшись в глубине.

Я постарался отплыть подальше от этого места, и на этот раз у меня всё получилось. И буквально через пять минут, впереди по курсу появились они… Души… Сотни, тысячи, сотни тысяч. Бледные, полупрозрачные, с пустыми глазами. Без криков, без слёз. Только тишина. И ожидание.

Одна из них, в первом ряду, медленно подняла руку, указывая на меня своему спутнику — бородатому коротышке. Я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло — это были они, те кого я искал — Глория и Черномор. И они тоже узнали меня. Вот только Афанасия с ними не было.

[1] Харон, перевозчик душ умерших в подземное царство в греческой мифологии, берет плату за свои услуги. Обычно это монета, которую кладут под язык покойнику, чтобы он мог заплатить Харону за перевоз через реку Стикс (или Ахеронт). Эта монета называется обол Харона. Она была обычно серебряной, но иногда могли использовать и более дешевые медные монеты.

[2] В древнегреческой мифологии воды реки Стикс использовались богами для произнесения клятв, которые считались нерушимыми. Нарушение клятвы, данной на водах Стикса, влекло за собой суровое наказание для богов.