Но нам было в этот момент абсолютно всё равно, ибо этим весёлым смехом, все мы, буквально скидывали с себя сильное напряжение, что скопилось в нас за долгие часы последних суток.
Через пару минут Лебедев решил прекратить веселье и, хлопнув ладонью по столу, посмотрев на меня, сказал:
— Итак, ты понял приказ? Повтори.
Я повторил.
— Нет, неправильно! — покачал головой начальник экспедиции. — Не «запишем потом»… А нужно сделать запись прямо сейчас! Ты меня понял?
— Да успею…
— Нет! Срочно! Сегодня! Сейчас!
— Что за срочность? Какой смысл спешить? Кому эта запись сейчас понадобиться? Мотьки-то тут нет, — сказал я и, увидев удивление мидовца, поправился: — В смысле — Матильды, гхм, то есть Мальвины, э-э — Марты. Марты тут нет, так что можно и не торопиться.
— Это не важно, есть она тут или нет. Как только песни будут готовы их передадут по радио. На том конце передачу запишут на магнитофон. Далее пригласят профессиональный оркестр и на основании той записи запишутся на студии.
— Так сказать, сделают запись «по мотивам», — помог мидовцу Минаев.
— Не пойдёт! — не согласился я поняв куда клонят коллеги.
— Почему?
— А потому! Знаю я, что значит фраза «по мотивам». Извратят всё, а когда получится плохо, то фиг потом докажешь, что ты хотел не так как они записали. Так что фигня всё это — испорченный телефон, — поморщился великий композитор и, вспомнив приказной тон начальства, добавил: — И кстати, мне не понравились ваши слова.
— Что за слова?
— «Срочно!» «Запиши!» — процитировал я. — Что за тон? А может я не хочу⁈
— Надо, Вася! Надо! — проникновенно сказал Минаев.
— Тон? Что тебя не устраивает? — не понял мидовец.
— Именно — тон. Слишком уж он приказной, — пояснил великий бывший пионер.
— Вот оно как… — протянул Лебедев прищурившись. — Может ещё чего добавишь?
— Может, и добавлю. Но чуть позже, — не стал уступать я.
— Добавляй сейчас, — предложил тот.
Я промолчал, лихорадочно прикидывая: стоит ли именно сейчас устраивать кипишь, выдвигая какие-нибудь требования и условия или имеет смысл промолчать?
Мидовец понял это по-своему.
— Вот и хорошо. А теперь иди и сделай то, о чём попросили. И не надо драм тут устраивать. В конце концов — это твой, как ты называешь — «косяк», а не наш. А значит, тебе и исправлять.
От несправедливости бытия бывший пионер поморщился как от лимона.
— Да ладно тебе дуться, Васин. От тебя, что, убудет? — вновь пришёл на помощь мидовцу Минаев.
— Может и убудет, — набычился я и решил разъяснить всю тяжесть истинного творчества. — Да и вообще, как вы себе представляете процесс поиска Музы? Пошёл, сел и написал? А если не пишется? А если нет настроения? Если нет вдохновения? Или ещё чего-нибудь? А?