Атмосфера была угрюмая и напряжённая. Но я не собирался её разряжать. Более того, я собирался усилить эту самую напряжённость.
А поэтому поднёс мегафон к губам и прокричал:
— Товарищи, всем нам нужно считать, что сегодняшний день прошёл впустую. Мы потратили с вами, товарищи, целый день ни на что!! Гарантии, которые мы сняли, и на которые мы убили время, в общем-то, до вчерашнего вечера снимать не планировалось. Но вчера, как многие знают, произошло событие, которое подвигло руководство на принятие данных чрезвычайных мер. Я знаю, товарищи, что многие из вас слышали о вчерашнем неприятном инциденте, но не знают точно, что случилось. Скажу, что руководство также не хочет давать этому делу ход. Никто из виновных, за исключением одного человека, в этот раз наказан не будет. Но эта мягкость нашего руководства будет проявлена только в этот — один-единственный раз. Следующего раза для нарушающих дисциплину не будет! С этой минуты любой нарушитель не только потеряет работу в данном сериале, но и вообще может распрощаться с карьерой актёра.
Собравшиеся тяжело вздохнули, переглядываясь.
Я сделал небольшую паузу и произнёс:
— Но прощены, товарищи, как я уже говорил ранее, будут не все. Одному из нарушителей всё же придётся ответить за свои деяния по всей строгости закона!
Актёры немедленно застыли, ожидая услышать имя «счастливчика».
— Он один должен будет понести ответственность за всё содеянное всеми, и он её обязательно понесёт! Карающий меч правосудия уже занесён над его бренной головой, и ничто больше в мире ему не поможет!
В толпе сразу же зашептались, высказывая различные предположения:
«Именинницу, наверное, выгонят».
«Не может быть?»
«Ну, на кого-то же обязательно должны повесить всё. Значит, на неё».
«А нечего было с режиссёром пререкаться. Поделом!»
«Ой, я дура! И зачем я вас только послушала⁈»
«Олечка. Как жаль».
«Это ты, Светка, во всём виновата. Ты всех подбила пойти в тот проклятый бар».
«Да ладно вам. Меня он выгонит. Я с ним больше всех спорил».
«Эх, Серёга, Серёга. И зачем ты с ним ругался? Молчал бы, как все».
Я поднял руку, попросив тишины, и громко произнес, всматриваясь в стройные шеренги:
— А теперь я предлагаю добровольно — в порядке трудовой дисциплины, выйти сюда и встать перед своими братьями и сёстрами, товарищами и друзьями…
«Кто?»
«Кто?»
«Кто?»
Разнёсся шёпот нескольких десятков уст.
— … Савелия Бурштейна!
Никто не шелохнулся, поэтому я вновь громко крикнул:
— Бурштейн! Нам долго ждать⁈
— Саша, я тут, — донёсся голос из-за спины.
— Блин, точно, ты ж мой адъютант. Давай. Двигай, — негромко кашлянул я, и, вновь повысив голос, крикнул: — Выйти из строя!