— Не хочу.
— Не ври, Витали. Накажу.
— Мне неудобно, и так от меня хлопот много.
— Покормить? Легко, — Данте хватает меня за руки и сажает себе на колени.
Вот еще, только этого не хватало. Что ж он меня постоянно хватает.
— Данте, прекрати, пожалуйста, так делать.
— Нет.
Его «нет» просто убивает. Нет и все тут. Никаких пояснений и объяснений. Что ж за человек, он такой непробиваемый.
— Кормить? — спрашивает Данте.
— Нет, — беру одну брускетту и кусаю, желудок начинает урчать от удовольствия. Ну правильно, я кушала вчера утром последний раз. Голодная жутко, — Давай, я рядом сяду, так неудобно.
— Охуенно удобно, ешь давай.
Спорить не стала, ем брускетту, запивая апельсиновым соком. А сок вкусный. Даже голова закружилась немного, оказывается, я была очень голодная. Данте ест, но одна его рука лежит у меня на животе. Слишком близко мы с ним. И все слишком быстро происходит. Это же неправильно. Если так взять. Мы познакомились неделю назад. И я уже у него дома завтрак готовлю и сижу у него на коленях, завтракая. Все слишком быстро происходит.
— Вкусно, спасибо, — говорит Данте.
Просто ушам своим не верю. Это что, комплимент от Данте?
— Серьезно? Данте, если честно, ты меня пугаешь, раньше только убогой и долбанутой называл. А тут такие перемены. Знаешь, это очень подозрительно.
— Опять не веришь, — вздыхает Данте, продолжая держать руку на моем животе, который сводит от его горячей ладони, — Ладно. Раньше я хотел тебя напугать, чтобы ты держалась подальше от меня.
— А теперь передумал?
— Считай, что так.
— Я тебя правда не понимаю, — его слова иногда просто не поддаются логике. Он рычал и злился на меня. Единственное, что не изменилось, — он все так же по-хамски меня хватает, только теперь не просто за руку, постоянно к себе прижимает. И хуже всего, что мне это нравится. Совсем запуталась. Решаю сменить тему разговора.
— А как кота зовут? Я его вчера покормила и сейчас тоже. Ничего?
— Ничего. Только смотри, Пиздюк обожает врать и прикидываться голодным. Может запросто голодный обморок изобразить.
Слушаю Данте и становится смешно. Понимаю, что он ухаживает за котом.
— Стоп, стоп. Как ты его назвал?
— Пиздюк, — отвечает Данте, пожимая плечами. — Ты приглядись к нему и поймешь, что это имя ему идеально подходит.
Начинаю смеяться. Во-первых, вид у Данте смешной, во-вторых, он искренне объясняет свой поступок. Только Данте так мог назвать кота. Мне даже его жалко как-то.
— Ты очень много материшься.
— А ты тарахтишь, но мне же это нравится.
— Я воспользуюсь твоим душем.
— Это приглашение?
— Нет, конечно. Если нельзя без пошлых шуточек, то не надо.