— Ты попутала? Да я тебя могу и пальцем не трогать. Достаточно свой архив всем показать. Ты думаешь, мало желающих будет поиздеваться над тобой? Думаешь, отмылась от всего, когда переехала в другой город? Да вот фиг тебе. Я предупреждаю тебя: ты либо учишься за меня, либо развиваешь скуку. А думаешь, не найдётся чмошников, которые тебе присунут, поняв, какая ты слабая?
Смотрю на него с ненавистью, он снова, как и в прошлый раз, достаёт свою тетрадь и суёт мне в руки.
— Взяла и всё выполнила.
И снова, как и пару дней назад, меня хватает за плечо и тянет на себя крепкая ладонь, из хватки которой не выбраться.
— Да ты уже МЕНЯ заебал со своей тетрадкой, — грозно говорит Данте, вырывает её из моих рук и швыряет в сторону, — Пошли уже.
Данте тянет меня за собой. А на лице Гаспара просто непередаваемые эмоции. Я готова Данте перестирать все вещи, лишь бы ещё раз их увидеть. Я даже гладить их буду и приносить каждое утро, лишь бы Гаспар отстал от меня раз и навсегда.
Данте тащит меня за собой, сердце колотится, я просто не успеваю за ним. Идём по тёмному коридору, я вспоминаю это место — именно тут он отметелил того парня.
— Зачем мы сюда пришли? — спрашиваю я дрожащим голосом.
— Курить хочу, — отвечает Данте, открывает окно и прикуривает сигарету, — Убогая, объясни мне, где моя сумка с вещами? Никак не пойму.
Он садится на подоконник, курит и таранит меня взглядом, от которого внутри всё замирает.
— В комнате у меня, — отвечаю я, пожимая плечами.
Данте закатывает глаза, одной рукой потирает лицо, словно старается успокоиться.
— Вот, я же вроде обозначил условия. Не пойму, неужели ты настолько убогая, что не понимаешь, что эти условия просто райские и то от хорошего настроения? Сложно было постирать и погладить мои шмотки?
— Так я постирала, погладила и сложила в сумку, — объясняю я Данте, — И хватит называть меня убогой. Это, знаешь ли, унизительно и обидно. И вызывает единственное желание — подойти и стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым. Можно нормально разговаривать? Или это слишком сложно?
Взгляд его ледяной, он осмотрел меня с головы до ног. Но никаких вспышек ярости и ненависти я не вижу. А ведь я только что призналась, что иногда хочу его ударить.
— Так почему я не вижу сумку? — спрашивает Данте, выбрасывая окурок в окно.
— Знаешь что? Она тяжёлая, я её еле-еле до общаги дотащила, бросить хотела раз десять. Всё привела в порядок. Но нести обратно в университет ещё и таскать целый день я уж точно не буду. Я девушка.
У меня сегодня день, когда я не стесняюсь, а говорю то, что думаю. Можно собой гордиться — раньше я не решилась бы на такое.