По мере уменьшения длины черенка лопаты, горбуньи подступали все ближе к отчаянно отбивающейся жертве. И как не был хорош Артем, в итоге его подвело отвратительное качество оружия.
В какой-то роковой миг затянувшегося уже на несколько минут боя черенок сделался фатально коротким, а управляющая им тень, в пылу сражения, упустила этот момент из виду. И посланный в очередном замысловатом па назад, короткий деревянный конец попросту не дотянулся отбить нацеленную в спину когтистую пятерню. Не отбитая лапа горбуньи достигла цели и полоснула-таки по левому боку Артема, не достаточно проворно попытавшемуся в последний момент увернуться. Даже на излете сила зацепившей его лапы чудовища оказалась столь велика, что сбила человека с ног.
В неуклюжем падении раненый боец, как на зло, еще и выронил лопату.
Разодранный когтями бок скрутило адской болью, от жесткого удара головой о могильную плиту перед глазами замелькали черные круги. Артем тут же почувствовал, как майка возле раны мгновенно насквозь промокла от хлынувшей крови, — и это было очень плохо, серьезная кровопотеря быстро его ослабит, и сведет на нет все работающие пока умения тени. Из ссадины на лбу, заливая глаза, на лицо тоже потекла кровь.
Мозг прострелила паническая мысль: «Все кончено! Теперь меня запросто порвут! Я ранен и для шустрых тварей превратился в легкую добычу!»
Но неистребимый дух тени не дал отчаявшемуся человеку обреченно опустить руки и куском дерьма уйти в слив по течению.
Уже через секунду после жесточайшего падения Артем смахнул руками кровь с глаз, и бесстрашно глянул в пустые бельма и оскаленные пасти надвигающихся с трех сторон горбуний. Усилием воли он подавил адскую боль в разодранном боку и, удержав концентрацию, не выскочил из боевого ускорения режима тени. Это помогла разглядеть начало очередной дружной атаки тварей.
Оттолкнувшись ногами от земли, Артем из лежачего положения задним кувырком ушел от тройного удара нацеленных в грудь и живот когтистых лап. Дальше попытался вскочить на ноги, но был отброшен обратно на землю внезапно налетевшим сбоку серым вихрем.
Интерлюдия 9
(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)
Предыдущей ночью, проведенной, вопреки его желанию, не с обожаемой повелительницей в ее уютной трехкомнатной квартирке, а с коварным провокатором гномом в стандартном двухместном гостиничном номере, Степану открылась бездна любопытнейшей информации о себе.
Стумли оказался не плохим парнем, под дорогой французский коньячок и бутерброды с красной и черной икоркой, он поведал лениному хранителю: в какого ужасного монстра по прихоти судьбы-злодейки его угораздила нелегкая превратиться. От гнома он так же узнал и какими неприятными сюрпризами чревато конкретно для него и вообще для окружающих это его нынешнее весьма редкое для живого, теплокровного существа состояние перворожденного вампира — чудовища, застывшего на грани перехода от живого человека к умертвию-вампиру. И, что гораздо более важно, как теперь ему, обычному городскому парню, с этим жить и этим грамотно управлять.