Мир устанавливался среди недоверия и ненависти. Мы с Хулианом жили в нищете. Мы потратили все сбережения и ночные трофеи Лаина Кубера, и в доме уже не оставалось ничего, что можно было бы продать. Я тщетно пыталась найти работу переводчицы, машинистки или, на худой конец, прачки. Как оказалось, моя служба в издательстве Кабестаня наложила на меня печать неблагонадежности. Один чиновник в дорогом костюме, с набриолиненными волосами и тонкими холеными усиками – один из сотен ему подобных, которые, словно грибы после дождя, повылезли изо всех щелей в послевоенные месяцы, – намекнул мне, что такая привлекательная девушка, как я, не должна посвящать себя столь обыденной работе. Соседи, искренне верившие, что я ухаживаю за своим несчастным обезображенным мужем, вернувшимся инвалидом с войны, иногда в качестве милостыни предлагали нам молоко, хлеб или сыр, а порой даже соленую рыбу или колбасу, которую им присылали родственники из деревни. Прожив несколько месяцев в нужде, понимая, что пройдет немало времени, прежде чем мне удастся найти какую-нибудь работу, я решила воспользоваться одной хитростью, позаимствованной из романов Хулиана.
Я написала письмо матери Хулиана в Боготу, представившись начинающим адвокатом, с которым покойный сеньор Фортунь якобы консультировался за некоторое время до своей смерти, приводя в порядок дела. Я сообщила ей, что так как сеньор Фортунь скончался, не оставив завещания, теперь его наследство, состоящее из квартиры в доме на Сан-Антонио и магазина в том же здании, теоретически переходит его сыну Хулиану, предположительно проживающему в изгнании во Франции. В связи с тем, что в права наследования никто не вступил, а сама она находится за границей, адвокат, которого я нарекла Хосе Мария Рекехо в память о первом мальчике, поцеловавшем меня, просил у сеньоры Каракс разрешения уладить необходимые формальности для оформления документов на передачу собственности в право пользования ее сыну, с которым он собирался связаться через испанское посольство в Париже, что подразумевало временную ответственность с его стороны за имеющуюся собственность, так же как и некоторое материальное вознаграждение. Я, в лице вымышленного адвоката, просила ее связаться с управляющим домом, чтобы переслать необходимые документы на недвижимость и чеки на определенную сумму для уплаты сопутствующих расходов в адвокатскую контору Рекехо, на имя которого я арендовала на почте абонентский ящик, указав адрес старого заброшенного гаража в двух кварталах от особняка Алдайя. Я рассчитывала на то, что обрадованная представившейся возможностью помочь Хулиану и восстановить с ним контакт Софи не будет вникать в мою юридическую галиматью и согласится оплатить счета из далекой Боливии.