– Я уже много лет как потерял с ним связь. Единственное, что я знаю, это что в последнее время Каракс жил в Италии.
Алдайя был готов к такому ответу:
– Ты меня разочаровываешь, Микель. Я-то думал, что время и несчастья заставили тебя стать мудрее.
– Есть разочарования, делающие честь тому, кто является их источником.
Алдайя, худой, изнуренный, едва державшийся на ногах, только рассмеялся в ответ.
– Фумеро просил передать вам свои искренние поздравления по поводу вашего бракосочетания, – сказал он, уходя.
Услышав это, я почувствовала, как ледяная рука сжала мне сердце. Микель ничего ему не ответил, но ночью, когда мы оба, обнимая друг друга, безуспешно пытались заснуть, я поняла, что Алдайя попал в самую точку. Мы все были прокляты.
Прошло несколько месяцев, но у нас не было новостей ни от Хулиана, ни от Хорхе Алдайя. Микель продолжал подрабатывать в нескольких газетах Барселоны и Парижа. Он не вставал из-за пишущей машинки, капля по капле создавая то, что он называл легким чтивом для чтения в трамвае. Я все еще работала в издательстве Кабестаня. Наверное, потому, что это была единственная для меня возможность почувствовать себя ближе к Хулиану. Он прислал мне короткое письмо, в котором говорилось, что он работает над новым романом под названием «Тень ветра» и планирует закончить его через несколько месяцев. В письме не было ни единого намека на то, что мы пережили с ним в Париже. От него веяло холодом и отчужденностью. Но все попытки возненавидеть Хулиана оказались напрасными. Я уже начинала верить, что не просто любила этого человека, а была больна им.
Микель не питал никаких иллюзий относительно моих чувств к нему. Он дарил мне любовь и безграничную преданность, не требуя ничего взамен. Я никогда не слышала от него ни слова упрека или сожаления. Со временем, кроме дружбы, связавшей нас, я стала испытывать к нему безграничную нежность. Микель открыл на мое имя счет в банке, на который переводил почти все, что получал за свои статьи. Он никогда не отказывался ни от какой работы, даже в мелких газетенках. Он писал под тремя псевдонимами, работая по четырнадцать-шестнадцать часов в день. Когда я спрашивала, зачем он столько пишет, он лишь молча улыбался или же отвечал, что скучает без дела. Между нами никогда не существовало лжи или недомолвок. Микель знал, что скоро умрет, что болезнь отвоевывает у него месяц за месяцем.
– Обещай мне, что, если со мной что-нибудь случится, ты возьмешь эти деньги, снова выйдешь замуж, заведешь детей и забудешь нас всех навсегда. В первую очередь меня.