А теперь вопрос на пять дуро. Скажите нам, Бартоломе, под какой личиной является нечистый мудрецам из шатра в притче об архангеле и глупце в книге Иисуса Навина: а) козленка, б) торговца глиняной посудой, в) фокусника с обезьянкой.
А теперь вопрос на пять дуро. Скажите нам, Бартоломе, под какой личиной является нечистый мудрецам из шатра в притче об архангеле и глупце в книге Иисуса Навина: а) козленка, б) торговца глиняной посудой, в) фокусника с обезьянкой.
Под гром аплодисментов в студии «Радио насьональ» я решительно шагнул к двери Нурии Монфорт и нажал на кнопку звонка. Эхо разнеслось по квартире. Я вздохнул с облегчением и собрался уже уходить, когда за дверью послышались шаги и в глазке загорелась точечка света. Я улыбнулся, глубоко вздохнул. Ключ повернулся в замке.
38
– Даниель, – шепнула она, улыбаясь, стоя против света.
Голубой дым клубился вокруг ее головы, темно-карминовые влажные губы оставили красный, словно кровавый, след на сигарете, которую она держала между указательным и средним пальцами. Одних обычно вспоминаешь, а другие – снятся. Для меня Нурия Монфорт была призрачной, как мираж: глядя на таких, не спрашиваешь себя, существует ли этот человек на самом деле, просто следуешь за ним, пока он не исчезнет или не посягнет на твою жизнь. Я последовал за ней в мрачную полутемную гостиную, к ее столу, ее книгам, ее коллекции карандашей, выложенных ровно и симметрично.
– Я думала, больше тебя не увижу.
– Жаль, что я вас разочаровал.
Она села у стола, скрестив ноги и откинувшись назад. Я отвел глаза от ложбинки на ее груди и уставился на пятно сырости на стене, потом подошел к окну и глянул на площадь. Фермина не было. Нурия Монфорт смотрела на меня, и я это чувствовал, слыша ее дыхание за спиной. Не отводя взгляда от окна, я заговорил:
– Несколько дней назад один мой друг заметил, что управляющий домом, принадлежавшим когда-то семье Фортунь-Каракс, пересылает корреспонденцию на абонентский ящик. Этот ящик зарегистрирован на имя адвокатской конторы, которой на самом деле не существует. Тот же друг установил, что человек, годами забиравший все послания из ящика, воспользовался вашим именем, сеньора Монфорт…
– Замолчи.
Я обернулся, и она тут же отпрянула – в тень.
– Ты берешься судить, хотя ничего обо мне не знаешь.
– Так помогите мне узнать.
– Кому ты об этом говорил? Кто еще знает?
– Многие, даже больше, чем надо. Полиция давно следит за мной.
– Фумеро?
Я кивнул. У нее, кажется, дрожали руки.
– Ты не представляешь, что ты наделал, Даниель.
– Так объясните мне, – настаивал я с твердостью, в глубине души сомневаясь в своем праве так поступать.