– Худшее позади, – объявил он. – Нет поводов для беспокойства. На вид все всегда серьезней, чем на деле. У вашего друга сломаны левая рука и пара ребер, выбито три зуба, множество синяков, порезов и ушибов, но, к счастью, ни внутреннего кровотечения, ни сотрясения мозга. Он носил под одеждой свернутые газеты, для тепла и, как сам выразился, для придания силуэту мужественности, и они смягчили удары. Недавно наш пациент ненадолго пришел в сознание и просил вам передать, что чувствует себя как двадцатилетний и не отказался бы от бутерброда с кровяной колбасой и чесночным соусом, шоколадки и лимонных карамелек «Сугус». В принципе я не возражаю, но для начала все же лучше сок, йогурт и немного вареного риса. Кроме того, в доказательство своего прекрасного состояния и присутствия духа пациент передает вам, что, когда сестра Ампарито накладывала ему шов на бедро, у него была прямо-таки юношеская эрекция.
– Он такой мужественный, – извиняющимся тоном прошептала Бернарда, а я спросил:
– Когда нам можно к нему?
– Лучше не сейчас, наверное, к утру. Ему нужно отдохнуть, а завтра я хотел бы отвезти его в больницу, сделать на всякий случай энцефалограмму. Но вообще-то я уверен, что сеньор Ромеро де Торрес будет как новенький через несколько дней. Судя по шрамам и отметинам на его теле, он бывал и в худших переделках и все-таки благополучно их пережил. Если вам нужна копия заключения для заявления в полицию…
– Нет, не нужна, – прервал я.
– Молодой человек, я вас предупреждаю, что все это очень серьезно, и полицию надо известить непременно.
Барсело настороженно посмотрел на меня. Я глянул на него в ответ, он кивнул и обратился к доктору:
– Всему свое время, доктор, не волнуйтесь. Сейчас важно, чтобы с ним все было в порядке. А заявление я подам сам, завтра, прямо с утра. Даже у властей должно быть право на чуточку ночного сна и покоя.
Доктору явно не нравилось мое желание обойтись без полиции, но когда Барсело взял на себя ответственность, он пожал плечами и вернулся к больному. Как только он ушел, Барсело подал мне знак, чтобы я следовал за ним в кабинет. Бернарда, немного успокоенная бренди, все еще испуганно вздыхала.
– Бернарда, займитесь чем-нибудь. Сделайте, скажем, кофе, и покрепче.
– Да, сеньор. Сейчас.
Вслед за Барсело я зашел в его комнату, где высились колонны книг и бумаг. Где-то неподалеку дребезжало пианино. Клара играла неуверенно, не попадала в ритм; уроки маэстро Нери явно не пошли впрок, по крайней мере в том, что касалось музыки. Барсело предложил мне сесть и стал набивать трубку.