— Практикант, — коротко пояснил Андреев, не вдаваясь в подробности.

— Хорошо… Не люблю чужих людей, ты знаешь.

— Знаю, знаю, Степан Петрович… — напарник посторонился, и дед закрыл дверь на два замка, не забыв накинуть и цепочку. Да, баррикадируется он по полной, разве что палкой не подпёр — сразу ясно, что посторонний сюда вряд ли зайдёт.

— Вот я и спрашиваю, Лёша, сколько это будет продолжаться? — Осипов, покряхтывая, устроился на диване — старом, под стать ему самому, покрытом выцветшим покрывалом.

— А когда это началось? — спросил я чисто машинально и, увидев лицо Андреева, который при этом стоял к хозяину спиной, тут же пожалел о сказанном. Впрочем, дед отреагировал нормально:

— Да почитай, уж года два.

— А переехать не думали? Раз соседи такие… неуёмные?

Осипов посмотрел на меня так, словно хотел взглядом прожечь насквозь, и пристукнул клюкой по полу:

— Я тут полвека живу, ещё не хватало, чтобы какие-то уроды меня отсюда выжили! Лёша, — обратился он к моему напарнику, — ты кого привёл? Чего он меня учить будет?

М-да, ну всё понятно. Неудивительно, что сюда никто идти не жаждет. Дед явно всегда при своём мнении…

— Я и говорю — заберите их, соседей этих, и всего делов! — вещал между тем Осипов. — Пусть посидят недельку в обезьяннике — сразу поймут, что нечего людей доводить…

Андреев в ответ успокаивающим тоном говорил что-то малозначительное — явно не в первый раз, а я тем временем осматривался.

Стандартная однушка — комната, кухня, коридор, в котором и вдвоём не поместиться, и кладовка. Темновато. Кроме дивана, в комнате старомодный сервант, книжный шкаф, стол у окна и высокий, узкий платяной шкаф. Двери везде есть, старые и рассохшиеся, давно не крашеные, скорее всего скрипучие. Занавесок нет, окна давно не мытые, выходят во двор. Что это нам даёт? Да ничего.

Я остановился у окна, посмотрел наружу.

А ничего ли?

Раз в месяц, иногда реже… При намертво закрытой двери. Даже если предположить, что меж квартирами есть дверь в стене — ерунда, тут всего одна общая стена, и у неё стоит сервант. А он стоит намертво, его не сдвинешь так, чтобы незаметно поставить обратно.

Чудес не бывает.

Встав спиной к окну, я сосредоточился…

Следов колдовства не видно. Но зато видно кое-что другое… Вот не думал, что увижу это когда-нибудь своими глазами — уж точно не так скоро.

— Алексей, а может быть, Степану Петровичу нужно прогуляться? — бесцеремонно вклинился я в разговор напарника с пенсионером. — Ну там на лавочке посидеть во дворе, воздухом подышать?

Я увидел, как темнеют глаза напарника, и сделал умоляющее лицо прежде, чем хозяин квартиры тоже посмотрел в мою сторону. К чести Лёхи, он отреагировал сразу: