Принесли жаркое, и я приступил к еде. А разговоры других толком не разобрать — всё сливается в монотонный гомон. Ну ладно, учту на будущее… Ну так-то понятно — если кто говорит о серьёзном, то вполголоса. Хорошо слышно только тех, кто сидит с тобой за одним столом — но даже если ко мне кто и подсядет, о серьёзном говорить точно не будут. И откровенничать с незнакомым — тоже. Ну, Владька, век живи — век учись. Хоть поел — и то хорошо. Наверное, самое лучшее — идти в общагу и завалиться спать.
Я уже допивал морс, когда к столику подошли трое — не сильно старше меня, лет по 25, наверное.
— Ты погляди, Миха, нагло сидит за нашим столиком, — громко изрёк один из них, и у меня создалось ощущение, что сказано это ничуть не для тех, кто с ним, а для меня.
Вот тебе вместо «здрасте»…
Я поднял глаза на парней, максимально собравшись, чтобы выглядеть равнодушным. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — они явно нарываются на конфликт. Причём нарываются грубо и бесцеремонно.
Двое стрижены коротко, хотя с небритостью, третий патлатый. Одеты разношёрстно — один в кожане, второй в «армейской» куртке защитного цвета, третий в драном полушубке. Оружия не видно, но оно может быть и под полой, и в подмышечной кобуре — тут, как и у нас, в Вокзальном, ограничений на ношение короткоствола нет, главное — чтобы оружие было зарегистрировано. Пальбу, конечно, вряд ли кто поднимет без серьёзного повода, но оружие прибавляет уверенности — это я уже заметил. Особенно когда его нет у оппонента — а у меня как раз ничего подобного нет, и куртка расстёгнута — я весь на виду.
— Мальчик заведение не попутал? — глядя поверх меня, повторил всё тот же, стриженный, с кожаной куртке. — Можа, шёл в кафе с мороженым?
— Походу, — кивнул патлатый в полушубке.
— Слышь, мелкий, ты вконец оборзел — за наш столик садиться? — третий обратился явно ко мне, смотрит в глаза. Придётся отвечать. Но сначала…
Может не получиться — слишком мало времени прошло. Но внушение — лучший способ разрулить возможный конфликт. Если сработает.
За главного у них, скорее всего, тот, что в кожанке. Кожанки — штука не только практичная, но в чём-то и статусная. И заговорил он первым — так что метить нужно в него. Так, просто смена отношения на доброжелательное…
Висок прострелило болью — рано, рано! Не сработало, конечно же. Я машинально поморщился, и парни, похоже, истолковали это по-своему:
— Гля, Алекс, он реально оборзевший — ещё и морщится! Эй, мелкий, заплатить придётся…
Так. Драку не люблю, но что делать. Вышибалы, конечно, подоспеют — они тут явно есть, а может, и официантка вмешается — но сейчас её, как назло, нету поблизости, на кухне, наверное… Ну и неправильно это — за юбкой прятаться. Правая рука у меня на столе, в ней гранёный стакан с остатками морса, а вот левая на колене, под столешницей. Двумя руками, конечно, сподручнее и мощнее, но внезапность даст мне фору… Вот попал. Зашёл поесть, называется.