Я подавил начинающую накатывать панику — ещё не хватало. Так, ауры. Ауры и движение… Нет, ничего не видно.

Я осматривал станцию вновь и вновь, прекрасно понимая, что только внимательность избавит от неожиданностей.

Опустил бинокль я только после того, как защипало в глазах, а от постоянного сосредоточенного поиска аур началась слабость. Да, это не между делом вокруг смотреть…

— Ничего не вижу, — выдохнул я, протягивая бинокль Андрееву.

— Оставь пока у себя, — велел тот. Передёрнул затвор автомата, щёлкнул предохранителем. Хлопнул по кобуре, проверяя пистолет. Подумал несколько секунд.

— Давай вооон туда, к тому поезду, что правее, — велел он. — Он отгородит нас от зданий. Видишь, по дороге будка? У неё остановимся, оттуда глянем ещё раз. Не бежим, чтобы не выдохнуться, но быстрым шагом. Я впереди, ты шагах в десяти. Готов? Пошли!

Через несколько минут мы юркнули за будку. Сердце колотилось — вроде и не бежали, но нервы, нервы… Заглянул в будку — совсем маленькая, метра два на два, внутри завалена обвалившимися стропилами и каким-то мусором.

— Осторожно глянь изнутри, — шепнул Лёха. — Не высовывайся. Места проверь те же.

Присев, чтобы не торчать в разбитом окне, я навёл бинокль на строения, которые были уже совсем рядом. Нет, ничего. Можно, конечно, долго высматривать, но… Пахнет весной, поют птицы — тишина и идиллия. А раз поют птицы — значит, их никто не спугнул…

Обернувшись к Андрееву, я пожал плечами. Тот посторонился, пропуская меня наружу.

— Туча идёт, — мотнул он головой назад. Я повернулся — да, точно: солнце сияло вовсю, но со стороны города, откуда мы пришли, медленно наползала чернота, грозя через некоторое время закрыть и дневное светило. Ну только этого нам не хватало — если хлынет дождь, вдобавок и вымокнем… Может, обойдётся? Как-то пережидать в этих руинах ливень совсем не хочется.

— Ну не возвращаться же, — шепнул я вслух.

— Согласен, — кивнул Андреев. — Давай к вагонам, как договаривались.

Когда мы укрылись за вереницей вагонов, Лёха первым делом присел и внимательно стал осматривать то, что видно под ними. Вагоны длинные, с окнами — видимо, для перевозки людей, — когда-то зелёные, но сейчас большей частью ржавые.

— Неужто повезло, — пробормотал напарник, распрямляясь. — Вообще не вижу движения, всё как вымерло…

— Что дальше будем делать? — на всякий случай спросил я. Так-то понятно — искать зеркало, но… это я его буду искать, хоть и не знаю, где. А что собирается делать Андреев?

— Как что? — улыбнулся уголком рта Лёха. — Искать ответы на вопросы… И знаешь, я почти уверен, что искать мы должны зеркало.