Ладно. Допустим, ты его найдёшь — хотя это тоже спорно. Станция — это не один домик, обшаривать её можно долго. Может, оно вообще не на станции — может, там рядом чей-то дом, где оно тихо-мирно висит на стене. А может, уже не висит — упало, разбилось, шальной изгой пальнул в него из пистолета или просто долбанул ногой, потому что отражение не понравилось…

Найдёшь целым. Если повезёт. И, что немаловажно, убедишься, что это именно оно, а не обычный предмет интерьера. Как убедишься — непонятно, но пусть да. Что дальше?

Возьмёте его с Лёхой под мышку и потащите в Гидрострой? Спрячете, чтобы потом вывезти? Сообщишь через Леночку в Колледж, чтобы они прислали транспорт?

Признайся себе, Владька — ты просто хочешь, чтобы оно сработало и Андреев вернулся домой. Подальше от интриг Колледжа, от всей нашей круговерти, туда, где он жил и скорее всего был счастлив… А потом уже — всё остальное. И ближний круг… если повезёт, хотя в целом, наверное, мне это уже безразлично.

Мы шли и шли. Слева тянулся кустарник, справа — самый настоящий лес. Странно — очень тихо, хотя птицы заливаются вовсю… Пахнет свежей, по-особенному весенней сыростью. Несколько раз я замечал движение некрупных животных — зайцы или лисы. Если верить схеме, которая есть в милиции, Северные Ворота когда-то были частью города, разве что находятся чуть в стороне. Наверное, в довоенные времена туда можно было доехать на машине. Может, потому и крупные животные в эти места не забредают? Лучше бы и не забредали… Выскочи на нас оборотень — не факт, что справимся. Хотя оборотни умные, они так близко к стенам не подходят.

Справа деревья расступились — сбоку подходила ещё одна железнодорожная ветка, на вид такая же ржавая. Мы дотопали до их слияния, и тут Андреев остановился. Наклонился, потрогал рельсы…

— Странно, — сказал он вслух, трогая мыском сапога старый рельс. — Посмотри.

Я присел, не очень понимая, что он имеет в виду. Рельс как рельс.

— По нему ездили не так давно, — пояснил Лёха. — Ржавчина стёрта. Сравни с теми, по которым мы шли.

Я вернулся на несколько шагов, посмотрел… Да, напарник прав — у тех рельсов, что вышли из леса, ржавчины сверху заметно меньше. И что это значит?

— Прошло что-то не тяжёлое, — задумчиво пробормотал Андреев. — Ручная дрезина или «козелок», поставленный на ролики для движения по рельсам…

— А такие бывают? — невпопад спросил я.

— Видел на картинках, — буркнул напарник.

Ясно, что ничего не ясно… Но понятно одно: мы уже идём не зря, железная дорога явно возвращает Лёхе воспоминания, пусть понемногу.