Так мы и пошли: Артемьев — впереди метрах в десяти, потом двое бойцов плечом к плечу, полностью загораживая мне видимость, ну и я вплотную за ними. Попробовал было их обогнуть и пристроиться рядом, чтоб видеть хоть что-то, но у них, походу, на затылке глаза: пара моментально притормозила, так, что я почти уткнулся носом в их спины, а тот, что шёл слева, вытянул назад руку, словно шлагбаум. Ну ладно, я мальчик понятливый, как скажете, дяиньки…
Что интересно — на пацанов возле школы наш военно-полевой балет никакого воздействия не оказал. Они самозабвенно бегали и пихались ровно так же, как и тогда, когда мы с Либановым только высунули носы из парка. И такой их беззаботности я, признаюсь, даже позавидовал немного…
Как только здание школы осталось позади, от него отлепились несколько фигур в явно более серьёзной экипировке, чем мои провожатые. Новые участники очень красиво и слаженно заменили мой «живой щит», а парни Артемьева провалились в арьергард. Видно мне стало ещё хуже, и я даже пофантазировал, как я поднимаю голову вверх и начинаю считать ворон. Наверное, и ноги можно поджать — сто процентов эти биороботы меня подхватят и понесут, куда надо, и глазом не моргнув! Опять накатило желание схулиганить и прыжком переместиться за спину Артемьеву, но я представил, как он опять будет укоряюще на меня смотреть, и забил… Тем более, что мы, оказывается, уже пришли.
Экипированные чужаки как-то незаметно разбежались в разные стороны, открывая мне обзор, а вот наши штатные охранники, к счастью, больше на глаза не лезли, оставаясь в паре метров за спиной. Что дальше идти уже ни к чему, я понял, как только увидел красные пятна на снегу. Не пятна даже — лужи. И были они настолько яркими и большими, что меня прилично замутило. Неожиданно, честно говоря — вроде, всякого уж навидался… но факт.
Плюнув на имидж, я отвернулся, присел на корточки и задышал часто-часто, пытаясь прогнать ком из горла. В губы ткнулось горлышко фляги, потянуло спиртягой, я хотел махнуть рукой, отказаться — ведь только хуже будет! — но как-то по инерции глотнул раз, потом другой, закашлялся, из глаз брызнули слёзы, а ком провалился обратно в желудок. Кашляя и вытирая рот рукавом, я поднял глаза — Артемьев. Когда-то успел уже встать, смотрит без улыбки. Протянул руку…
Поднявшись, я украдкой бросил быстрый взгляд вполоборота — пятна не исчезли, и непонятный свёрток тряпья тоже лежит, как и раньше, но, к счастью, не ощутил ничего криминального. Тогда уже повернулся весь и слабым движением руки отодвинул подпола, чтоб не загораживал место происшествия.