Так и вышло — Артемьев выскочил с лестницы третьим по счёту, моментально поймал меня… слава богам, не в прицел — всего лишь взглядом. И заметно расслабился. На действия группы это, однако, никакого влияния не оказало: бойцы в экипе и с оружием, выскакивая с лестничной площадки, поочередно разбегались в разные стороны, пока не распределились равномерно по всей длине коридора. И в центре — я, такой весь красивый, на арене. Без ансамбля.

Артемьев дождался окончания балета, не спеша подошёл ко мне, буркнул:

— Руки опусти.

Я, несколько ёрничая, уточнил:

— Точно? Нервных нету? А то вон автоматами в меня тычут, будто я враг народа какой…

— Точно, — выплюнул подпол, посмотрел на меня внимательно и осведомился: — Ты один?

Я пожал плечами:

— Как будто у вас тут камер мало… Не успели посмотреть? Один я, один.

Справа от нас кто-то начал открывать дверь моего кабинета, медленно и осторожно. Мне стало интересно, что это за оккупант там у меня завёлся, но посмотреть не получилось: от меня выглядывающий был скрыт дверью, зато ближайшему автоматчику ничего не мешало, и он в открывшуюся щель тут же радостно прицелился. С опозданием в секунду и Артемьев рявкнул во всю глотку:

— Выход из кабинетов запрещен! Проводится операция! — а потом для верности подшагнул в ту сторону и добавил совсем уж зверским тоном:

— Дверь закрой, любопытный!

Любопытный с судьбой заигрывать не стал и моментом утянулся обратно, неслышно прикрыв дверь.

Подпол огляделся, сделал своим какой-то неразличимый знак и полупредложил, полуприказал мне:

— Пошли.

— В застенки? — не без некоторого нерва схохмил я.

Артемьев в ответ вздохнул и картинно закатил глаза. Народ у него вышколенный — к этому моменту в коридоре мы остались одни. Или это просто последняя команда имела тип «отбой», и такие по всем понятиям должны выполняться вдвое быстрее? Философствую.

— Хоть ты мозг не делай, а? — почти жалобно попросил фсбшник, и я как-то сразу непроизвольно напрягся.

В принципе, я заранее знал, кто меня ждёт в моём собственном кабинете. Не ошибся — стоило открыть дверь, как Либанов суетливо вскочил и рванул навстречу. О, и Рыжая здесь — совсем зашибись.

Я отодвинул завлаба в сторону, пока мы с Линой обнимались — похоже, про свою обиду она успела забыть. Ну или не успела, просто пока мне дарована передышка. Чёрт с ним, не хочу про это думать.

Жаль, не засёк, но уверен, что никак не меньше 15 минут из нормального течения времени потерялись. Вон, и Либанов успел отползти обратно в дальний конец кабинета и угнездиться там на стуле. Как бедный родственник. И даже смотрит мимо, в окно, а во взгляде — уверен — концентрированная вековая скорбь всех угнетённых и пренебрегаемых этого мира. Кто бы они там ни были.